Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

что-то обсуждает. Алексей её замечает. И замолкает. Глаза у него такие, будто он пытается не показать ничего, но там… там всё.

Я тихо касаюсь его плеча.

— Может, судьба уже работает над этим.

Он улыбается чуть-чуть. И это редкая, настоящая улыбка. Без боли.

Я возвращаюсь в палату. Всё внутри — чуть темнее, чем было. Лампа у изголовья мягко светится. Лив спит, свернувшись клубочком у края кровати, под боком у Романа. А он — не спит.

— Всё хорошо? — шепчет он, заметив меня.

Я киваю и подхожу ближе. Он протягивает ко мне руку, и я без колебаний вплетаю свои пальцы в его.

— Говорила с Алексеем. Спасибо ему от нас.

— Он хороший, — тихо, будто не верит, что говорит это. — Всё ещё возможно чужой, но… брат.

Я сажусь рядом, другой рукой мягко глажу волосы Лив.

— Она так переживала. — Я улыбаюсь. — И хотела быть здесь. Рядом с нами. С папой.

Он на секунду зажмуривается, и я вижу, как ком подступает к горлу.

— Я думал, что не вернусь, — выдыхает он. — Я слышал её голос в темноте. И твой. Только это и держало.

Мои пальцы дрожат. Я склоняюсь ближе, прижимаюсь лбом к его щеке.

— Я люблю тебя, Ром. И больше никогда не отпущу.

— Обещай, — хрипло.

— Обещаю.

Он сжимает мою руку, и его губы касаются моей ладони.

— У нас всё будет. Мы заслужили.

И в этом тусклом больничном свете, среди тишины, боли и усталости, я знаю: да, мы заслужили. И впереди — только любовь.

* * *

Я просыпаюсь от мягкого ворчания — не злобного, а скорее привычного. Роман не может дотянуться до чашки с водой, стоящей слишком далеко.

— Ты либо тупой, либо упрямый, — бормочу, поднимаясь и пододвигая ему стакан.

Он улыбается, глаза полны слабости, но и чего-то большего — тепла, принятия… счастья?

Лив всё ещё спит на другом кресле, прижав к себе старого медведя, которого принесла Грета. Волосы у неё в беспорядке, нос слегка хмурится во сне — вся в отца.

— Когда выпишут? — спрашиваю тихо, садясь к нему ближе.

— Скоро. Врачи говорят — пару дней. Главное, что не задело ничего критического. Просто… долгое восстановление.

Я киваю, подношу его руку к губам.

— А мы подождём. Вместе.

Он долго смотрит на меня. Потом хрипло выдыхает:

— Женись на мне, Лея.

— Мы уже прошли эту стадию, Роман.

— Тогда просто напомни.

Я улыбаюсь и сжимаю его пальцы.

— Я — твоя.

Он закрывает глаза, и даже с уставшим телом, даже со следами боли, он выглядит спокойным. Таким… живым.

И я знаю, что где-то там, за стенами этой больницы, нас ждёт Хейвенридж. Бар. Пироги. Стена желаний. Любовь. Дом.

Мы возвращаемся.

Глава 22: Именинник в халате и с катетером

Лея

Я проснулась от легкого щелчка по носу. Роман. Полуулыбка, тёплые глаза, и капельница, что тянется куда-то вверх. Он лежал, приподнявшись на подушке, и смотрел на меня с тем самым взглядом — ленивым, немного усталым, но живым. Моим.

— Доброе утро, жених, — прошептала я, подтягиваясь ближе и целуя его в висок. — С днем рождения.

Он тихо усмехнулся:

— Отличное комбо. Жених и старик. Осталось только халат с эмблемой “Best Grandpa”.

— У тебя есть халат с надписью “Grumpiest in Town”. Я могу дорисовать маркером.

— Лучше сразу добей меня, — буркнул он, но уголки губ всё равно тянулись вверх.

Я села на краешек кровати, осторожно обвила его пальцы своими. У нас было всего несколько минут тишины, пока Лив с Гретой колдовали в столовой над чем-то очень важным (по их словам), а медсестра тихо проверяла капельницу. Потом, конечно, всё закрутится — гости, шарики, музыка на телефоне, конфеты и бумажные короны. Но сейчас… сейчас было просто утро. Наше.

— Ты вообще спал?

— С тобой рядом — да, — его голос был хриплым, усталым. — И вообще, я жив. Это уже подарок.

Я вздохнула и положила голову ему на грудь. Слушать, как бьётся его сердце, было самым настоящим чудом. Я почти потеряла его. Почти…

— Я не могу поверить, что ты правда остался. Что ты с нами.

— Ну, я упрямый. Не могу тебя оставить. Слишком красивая невеста. И дочь с пушистым мстительным котом.

— Грета сказала она нашла его у участка пока допрашивали Алексея. И кстати он вчера лёг на твою куртку. Всё, ты принят.

— О, честь.

Мы посмеялись. А потом дверь тихонько открылась, и внутрь заглянула Лив. Она была в белой футболке с нарисованным фломастером “САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПАПА” и в короне из бумаги, на которой наклеены звёздочки и сердечки. В руках — коробка, украшенная конфетами и шишками.

— С днём рождения, папа! Мы устроим тебе лучший праздник, даже если ты в трусах и под капельницей!

Роман выдохнул со смехом, пока я старалась не заржать прямо в постель.

— Спасибо, принцесса. Это уже звучит многообещающе.

Комната начала наполняться людьми, как по сигналу. Сначала — Грета, в розовом шарфе с тортом, покрытым глазурью и посыпкой в виде маленьких золотых звёзд. За ней — Наталия с латте в руках (для меня, конечно), а Эрик тащил гирлянды, которые цеплялись за все дверные ручки. Я не знаю, кто дал им доступ к украшениям, но, кажется, даже персонал больницы тайно принимал участие в заговоре.

— Сюрприииииз! — пропела Грета, обнимая меня, а потом Романа за плечи. — Не волнуйся, именинник, торта достаточно для всей палаты. Даже для той бабушки, которая жалуется на запах лаванды.

— Бабушка, между прочим, пела нам «С днём рождения» из-за стены, — хихикнула Мэг.

Роман мотнул головой, смотря, как Лив достаёт из коробки самодельные гирлянды и приклеивает одну прямо над его кроватью. А потом подбежала ко мне и тихо прошептала:

— Всё готово? Он расплачется?

— Если нет — подсыпем лука в подушку.

— Одобряю.

Подарки начали сыпаться один за другим — книга о кораблях, термос с надписью «Grumpy but hot», рисунок Лив, где мы втроём держимся за руки (я была с крыльями ангела, Роман — с мечом, а она — в короне). Но когда все отступили, я встала, сжимая в руках небольшую коробочку.

— Ну что, именинник, готов к сюрпризам? — я стою в дверях его палаты с самой торжественной миной, на какую способна с утра пораньше.

Роман сидит на кровати, в свежей футболке, волосы чуть взъерошены, взгляд сонный, но уже с той самой кривой полуулыбкой, которая сносит мне крышу сильнее, чем вино из пекарни.

— Если сюрпризы — это не медсестра с градусником, то да, —