Джан Макдэниел - Подарок

После прогулки на ярмарку Саймон бывает у них теперь чуть ли не каждый вечер. Он вроде бы успокоился, не настаивает больше на возобновлении интимных отношений, не затевает и деловых споров. Иногда, правда, она ловила его на том, как он раздевает ее глазами, и понимала, что он просто выжидает того момента, когда собственное желание бросит ее в его объятия. Именно потому он и отступил на время.

Подчас она чувствовала, что надолго ее не хватит. А он выжидал. Терпеливо выжидал, чтобы в нужный момент оказаться рядом. Но как он уверен в себе! Как убежден, что рано или поздно получит желаемое.

Проклятье, ведь и она хочет того же! Она не боится близости с ним, нет. О, это было бы так хорошо!.. Но отдать ему сердце — значит безнадежно запутаться в еще одной любовной истории, которая опять кончится крахом. Черт его побери! Почему, в самом деле, Саймон так привлекателен для нее, так возбуждает ее чувственность, что она едва сдерживается всякий раз, как он приближается к ней?..

Взглянув в окно, она увидела лишь темно-синий квадрат, изрезанный переплетением черных ветвей деревьев. Сильный северный ветер порывами ударял в стены дома. Ярдли надеялась, что дождь не начнется хотя бы до тех пор, пока местные дети не закончат бродить от дома к дому со своими колядками[5].

Нет, она не ожидала этих маленьких вампиров в гости. Сюда им было бы слишком далеко и утомительно добираться.

Но когда же Селина спустится вниз? Ярдли не терпелось посмотреть на Кэйси в карнавальном костюмчике.

Музыка наверху вдруг умолкла. Ярдли вошла в гостиную и начала разжигать в камине огонь. Услышав шаги, она посмотрела наверх и чуть было не выронила из рук полено: с лестницы спускалась черноволосая ведьма. За руку она вела Кэйси в костюме тыквочки, увенчанном зеленой фетровой шляпой.

— Боже, Селли, где ты раздобыла всю эту прелесть?

— Ну, как я тебе нравлюсь? — спросила сестра и старательно продемонстрировала щербатость своей ухмылки, зияющей двумя черными пятнами на месте зубов, и поправляя у себя на плечах длинные лохматые космы парика. — Все это я сама смастерила.

— Полагаешь, что это достаточно страшно?

— А что? По-моему, просто кошмарно, согласись.

— А что это ты так разоделась?

— Разве я не говорила тебе, что в Хеллоуин иду на вечеринку?

— Нет, не говорила. Ты же вроде хотела, чтобы мы с Саймоном взяли Кэйси на колядки… У тебя, я гляжу, семь пятниц на неделе.

— Саймон сюда приходит не для того, чтобы возиться с детьми. Мы берем Кэйси с собой.

— Мы? Кто это — мы?

В этот момент в дверь позвонили, и Ярдли, думая, что приехал Саймон, пошла открывать. Дойдя до дверей, она обернулась, поскольку сестра сказала ей:

— Ты бы посмотрела на себя в зеркало, когда этот человек появляется поблизости. У тебя становится такой мечтательный и томный взгляд. Почему бы тебе не признать, что ты влюблена в этого злого хищного волка?

— Ни в кого я не влюблена. Лучше скажи, кто будет смотреть все эти ужастики, которые я тебе взяла в видеотеке, и кто будет есть твой чили? Заодно объясни мне все же, с кем ты идешь на эту свою вечеринку? Я еще могу переменить свои планы.

— Вот именно! Почему бы тебе просто не остаться здесь с Саймоном и не побыть с ним наедине?

Злясь на сестру, которая без стыда без совести говорила подобные вещи, Ярдли открыла дверь и оказалась лицом к лицу с гориллой, которая задирала голову и постоянно почесывала себе шею и под мышками. Испугавшись, она отскочила назад, кровь бросилась ей в голову, все вокруг закружилось. Горилла вошла в дом и заговорила человеческим голосом:

— С вами все в порядке, мэм? Это я, Бо.

Ярдли попятилась и села на стул, который оказался сзади. Помня совет доктора, она согнулась и опустила голову между колен, а руки сцепила на затылке и старалась делать долгие глубокие вздохи и выдохи, пока ее слабость не прошла. Когда она подняла голову, то увидела не на шутку перепуганных Бо и Селину.

Селина сердито посмотрела на Бо, потом повернулась и здорово пнула его по меховой лодыжке.

— Ты ее чуть до смерти не напугал! — гневно проговорила она.

— Я же не нарочно.

— Надо же соображать! Неужели нельзя было перед дверью снять маску? Кстати, она выглядит не намного страшнее, чем твое собственное лицо.

— Да уж, послушать тебя сейчас, так хуже меня и нет. А кому-то в Нэшвилле, кажется, нравилось мое лицо. Ты уже забыла, прелесть моя? Знаешь, я ведь думал, что дверь откроешь ты, потому и…

— Откуда тебе было знать, кто откроет дверь? И кстати, перестань называть мою сестру «мэм». Это ее раздражает.

Ярдли подняла руки, чтобы привлечь к себе внимание. Она переводила взгляд с одного на другого. Когда же эти черти успели помириться? Ну, успели, так успели.

— Пожалуйста, ребята, перестаньте. Идите себе на свою вечеринку, Бог с вами. Я сама виновата, в Хеллоуин ничему не надо удивляться, а уж тем более ничего не надо пугаться. Все может быть.

Поморгав, Селина уставилась на сестру.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Дать тебе холодной воды, аспирину или еще чего?

— Нет, спасибо, ничего не надо.

В дверь опять позвонили.

Подумав, что на этот раз прибыл действительно Саймон, Ярдли заставила себя встать со стула. Ей страшно не хотелось, чтобы он узнал о ее слабости. Вспомнив, как она хлопнулась в обморок возле его дома, он может сделать слишком далеко идущие выводы. Она не хотела, чтобы люди думали, будто она больна.

Саймон стоял в дверном проеме, одетый, слава Богу, не в карнавальный костюм, а в обычные джинсы, темно-синюю вельветовую рубашку и кожаный пиджак, и чертовски хорошо смотрелся.

Он внимательно посмотрел на Ярдли, и сердцебиение его участилось. Потом перевел взгляд на остальных.

— А это что за звери?

Ярдли отбросила со лба волосы и, силясь улыбнуться, сказала:

— Наши, местные, не обращайте внимания, Саймон. Проходите.

Она отступила назад, чтобы дать ему войти, и когда он проходил мимо, то овеял ее запахом мыла и лосьона.

— Издали учуял, что тут готовят чили, — заметил он, снимая пиджак и помещая его на вешалку.

— Я еще сунула туда всякие экзотические специи, — сказала Селина.

— Ну, это уж слишком! — проворчал Бо.

Саймон взглянул на Кэйси и улыбнулся.

— Скажите, Селина, вы что, собираетесь выводить мальчика, разодетого, как фрукт?

Селина нахмурилась.

— Ему же только два годика. Что ж мне, вырядить его каким-нибудь чертом, чтобы он сам себя пугался? И потом, это не фрукт, а овощ.

— А как насчет пирата или футболиста? — предложил Бо. — Да, пора остановить тебя, пока ты не превратила мальца в какой-нибудь стручок.