Натали Де Рамон - Рыцарь моих снов

— Огромное спасибо, Эдуар, — поблагодарила я юриста, не решаясь с ходу спросить папиного друга про долги. — В замке тишина и спокойствие. Как тебе удалось это сделать?

— Удивляюсь, что ты не справилась сама. Что-то на тебя не похоже, — ласково попенял Брунар. — Стоило только припугнуть иском о незаконном вторжении в частные владения и потрясти перед носом бумажкой в роли искового заявления, как мадам Бенорель испарилась мигом. Три часа назад, — многозначительно уточнил он. — Что же вы, Дюлен, не помогли нашей баронессе избавиться от оккупантов? Вы, я так понял, давно в замке.

— По правде говоря, мне самому не хотелось попадаться баронессе на глаза, — вывернулся Люк. — Я ведь тоже не очень законно полазил тут с видеокамерой.

— И где же ваш инструмент?

— Отнес в машину.

— Так это ваш «ягуар» у замка? А я-то переволновался: чье еще авто? Вроде бы все папарацци бежали, неужели кто-то умудрился остаться?

— Чтобы доснимать привидений? — предположил Люк.

— Вот именно, — усмехнулся юрист и уже серьезно добавил: — Неприятная история с нашим Аленом.

— Куда уж там, — вздохнула я, хотя сейчас его исчезновение больше не казалось мне такой уж необратимой катастрофой и вопрос о том, почему Брунар не известил меня о сумме долга, волновал значительно сильнее. — От шефа полиции никаких известий?

— Никаких. — Брунар покряхтел. — Но будем надеяться на лучшее. Не так ли? Кстати, Нана, у тебя, оказывается, кроме Бенорель еще гости? Наш старина Герен просто очарован этим учителем истории, как его?

— Мсье Фюже. Ох, я ведь обещала мальчику показать вид с Капустной башни!

— Какому еще мальчику?

— Внуку этого мсье Фюже.

— Так он не один?

— Нет, с одиннадцатилетним внуком. — Я удивленно посмотрела на адвоката. — Вы же сами сказали «гости» во множественном числе.

— Мсье Фюже и мсье Дюлен. Я не видел никакого внука. Еще одно таинственное исчезновение? Извини, Анабель, но на месте мальчишки я бы уже давным-давно самостоятельно побывал на любой башне.

— А в сегодняшней неразберихе особенно, — добавил Люк.

— Как насчет кофе, господа? — предложила я, все еще не решаясь задать главный вопрос.

— Дружочек, только позволь мне похозяйничать на кухне самому, — взмолился Брунар. — Ваш услужающий уже пытался напоить меня жуткой отравой, пока ты полдня спасалась в ванне от Бенорель.

Брунар сосредоточенно варил кофе в трех турочках одновременно. Это походило на священнодействие. Люк был поражен, что в замке нет нормальной кофеварки.

— Кстати, Эдуар, — спросила я, глядя на турочки, — а где наша крошка Пат? Я не видела ее с самого утра.

— Крошка Пат! — хмыкнул Брунар. — Боюсь, что она теперь в жизни не простит меня. Я ведь гнусно и бестактно обошелся с мадам Бенорель! Наша разобиженная Патрисия покинула замок вместе со своей клиенткой. А жаль. — Брунар как-то особенно взглянул на Люка. — Я бы познакомил вас с ней, Дюлен. Моя племянница очень хорошенькая. И у вас, так сказать, родственный бизнес.

От откровенного сватовского тона Брунара мне стало не по себе. Но Люк не повел и бровью!

— Кстати, мсье Брунар, если не секрет, сколько Бенорель была готова выложить за замок? — небрежно спросил он.

— Секрет, — игриво отозвался Брунар. — Коммерческая тайна. Только мадемуазель де Бельшют вправе разгласить ее.

— Эдуар, но я тоже не знаю.

— Неужели? Разве вы с Патрисией не обсуждали цену?

— Нет. Мы как-то больше говорили о другом. Но мне хотелось бы знать. Сколько?

— Видишь ли, Нана, замок находится в весьма запущенном состоянии, да и бытовые удобства весьма далеки от требований современного человека. Взять хотя бы ванные комнаты. Всего четыре! И этот допотопный водонагреватель, я уж не говорю об электричестве и единственном номере телефона. О, господа! Наш кофе готов. Анабель, тебе не трудно подать мне чашки?

— Эдуар, сколько? — Я поставила перед ним три чашки.

— Видишь ли, Нана, сами постройки, так сказать каменные стены, плюс земля стоят миллионов сорок, не больше.

Сорок миллионов! Я не поверила своим ушам. И ради каких-то двухсот тысяч я должна продавать замок? Терпеть издевательства Бенорель, других покупателей? Но я ничего не сказала, Люк тоже молчал.

— Конечно, кое-какие коллекции, гобелены, мебель, портреты… Но ведь здесь нет ни одного настоящего шедевра, Нана, просто старинные вещи. Ну, на круг, с учетом, так сказать, обстановки и сада, цена раза в полтора, в лучшем случае — в два побольше. Но вообще-то, Нана, мне не хотелось бы обсуждать это при мсье Дюлене. Надеюсь, вы не обидитесь, мсье? Вы же меня понимаете?

— Естественно. — Люк кивнул. — Девяносто шесть.

— Что девяносто шесть? — Не поняла я.

— Девяносто шесть миллионов по оценке экспертов Министерства культуры. Они — чиновники, ни на грош не завысят цену. Не скрою, японский бизнесмен Сикаруки-сан, уверен, господа, это имя вы знаете, выложил бы и все сто, а при умелом подходе — сто три, сто четыре. Мадам Бенорель, с учетом ее снобизма, наверняка подписала бы купчую не на меньшую сумму. Похоже, мсье Брунар, гонорары вашей племянницы измеряются миллионами? Не так ли?

— Боже мой… — прошептала я.

— А-а-а! Там привидения! — Вдруг в кухню со стороны подвалов выскочил Винсент и прижался ко мне, обхватив за талию, словно я была его мамой.

— Где?

— На Капустной башне! В башне! В подвале! Везде!

Общими усилиями мы кое-как успокоили внука мсье Фюже. Сейчас это был просто перепуганный до полусмерти ребенок, а вовсе не вчерашний исторический вундеркинд.

Брунар угостил его кофе, а Люк, присев рядом на корточки, очень убедительно уговорил мальчика сходить туда всем вместе еще раз, чтобы удостовериться в отсутствии каких бы то ни было сверхъестественных существ.

Идти подвалом Винсент отказался категорически, поэтому мы отправились по крепостной стене. Низкое небо было по-прежнему затянуто тучами, но дождь перестал. Деревья и цветники под нами выглядели очень грустно — всюду сломанные ветви, погубленные цветы, кое-где валялись куски сорванных крыш. Хорошо, что вовремя появился Винсент, думала я. Плохо, конечно, что он напуган, но мы поможем ему справиться со страхами и переживаниями. А что делать мне с моими переживаниями? Как вместить новый образ папиного друга и его племянницы?

Мы вошли в Капустную башню, поднялись по лестнице. Все было тихо. На верхней площадке Винсент успокоился окончательно и виновато произнес:

— Госпожа баронесса, я вообще-то был тут ночью. Только, пожалуйста, не говорите деду! Он будет смеяться. Я ведь и ночью слышал разные голоса! Я нарочно пришел сюда снова, чтобы убедиться, что мне тогда показалось. Но я опять услышал голос! Может, потому что я был один? Да, госпожа баронесса?