Мари Феррарелла - Подарок ангела

     Донна смотрела на руку, удивленная тем, что он не аплодирует больше.

     — Что случилось?

     Он рассмеялся. Тем временем аплодисменты смолкли, и Тейлор ушел со сцены. Учитель вынес магнитофон, и вышли две девочки в похожих костюмах.

     — Хватка у тебя почище, чем у Розмари в разгар родов. — Он вгляделся в ее лицо в приглушенном снова свете. — Был момент, когда я боялся остаться без руки.

     Донна виновато улыбнулась и наклонилась, чтобы никто, кроме него, не слышал.

     — Просто я волновалась за него.

     — Я догадался.

     Донна слышала смех в его голосе.

     Она едва дождалась окончания концерта. Когда наконец включили свет, Донна, Фрэнк и Стивен пробились сквозь толпу родителей, братьев, сестер, всевозможных родственников и друзей, теснящихся у кулис, чтобы забрать Тейлора. Они нашли его разговаривающим с группой старших мальчиков — не составляло труда догадаться, что это и были те самые «негодяи», обидевшие Тейлора две недели назад. Теперь все выглядели лучшими друзьями.

     Миссия исполнена, подумала она.

     Тейлор увидел их и быстро попрощался с мальчиками. Он летел к семье, не касаясь земли.

     — Слышали? — выкрикнул Тейлор, нетерпеливо ожидавший их одобрения. — Слышали?

     Донна обняла его, но тут же отпустила, боясь смутить такой нежностью в присутствии только что завоеванных друзей.

     — Конечно, слышали!

     На лице мальчика не было и тени смущения — только гордость.

     — Я выступил шикарно!

     Фрэнк рассмеялся и хлопнул его по плечу.

     — Это точно.

     Стивен подпрыгивал, отчаянно желая оказаться около триумфатора.

     — Можно я понесу гитару, Тей? Можно?

     Тейлор благосклонно внял мольбе.

     — Конечно, Стивен. Только не сломай.

     Донна не помнила, чтобы Тейлор когда-нибудь называл брата полным именем.

     Стивен молча и благоговейно взял инструмент обеими руками и попытался повернуть его вертикально. Фрэнк осторожно помог ему.

     — Тебе понравилось, мама? — спросил Тейлор, пока они пробирались наружу.

     — Да, очень понравилось. — Черный бархат ночи принял их в нежные объятия. Легкий ветерок уносил духоту дня.

     — А что больше всего? — не успокаивался Тейлор, заглядывая ей в лицо по дороге к машине.

     Она взяла сына за плечо, чтобы он не наткнулся на кого-нибудь.

     — Все.

     Он сиял.

     — Я посвятил первый номер тебе.

     Она снова сморгнула слезы, но одна все-таки сбежала по щеке.

     — Да, я слышала. — Она вытерла слезу рукой.

     Тейлор не понимал, почему мама плачет, если она счастлива. Плакать можно, когда болит, и то если никто не видит.

     — Ну, мам, нечего плакать.

     Донна глубоко вздохнула и улыбнулась. Как он взрослеет, подумала она.

     — Извини, расчувствовалась. Мне очень понравилась песня. — Она коснулась губами его щеки. — Спасибо. — Отныне «Зеленые рукава» будут принадлежать им — ей и Тейлору. Жизнь продолжается.

     Когда они добрались до машины, Тейлор вдруг прервал свой возбужденный рассказ о том, что происходило за кулисами до и после его номера, и посмотрел на Фрэнка. Потом бросился в его объятия.

     — Спасибо.

     Удивленный, Фрэнк позволил себе момент наслаждения этим теплом. Потом похлопал мальчика по спине.

     — Не за что. Я, между прочим, тут ни при чем. Ты выступал один.

     Тейлор был не настолько исполнен триумфа, чтобы забыть, как все начиналось.

     — Ты научил меня. И заставил выйти на сцену.

     — Нет, — Фрэнк покачал головой. — Ты заставил себя выйти. Я не смог бы заставить тебя сделать то, чего ты не хочешь на самом деле. — Он скользнул пальцем по носу мальчугана. — Запомни это.

     Когда Тейлор снова обнял его, Фрэнк посмотрел поверх его головы на Донну и подумал, поняла ли она.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

     Фрэнк вошел в свой гостиничный номер усталый после ожесточенной партии в теннис. Вчера на него, как гром с ясного неба, свалился Грег, чтобы предложить свой ключ от клуба. Теперь Фрэнк мог посещать клуб на правах его гостя до отъезда из Сиэтла. Обрадованный, Фрэнк убедил Донну пойти с ним. Донне удалось так перестроить свой день, чтобы выкроить час после обеда. Они встретились у спортивного клуба_ неподалеку от аэропорта. Изматывающий получился час.

     Чудесно было, думал он, падая на кровать, провести с ней немного времени наедине, хоть и пришлось все это время гоняться за мячом. Он чувствовал себя совершенно обессиленным. Он уже сто лет не играл в теннис. Донна была в гораздо лучшей форме.

     Ее форма, подумал он с блаженной улыбкой, превосходна.

     Фрэнк положил руки под голову, переплетя пальцы. Он разрушает выстроенные ею барьеры. Приходится нелегко, но теперь она чувствует себя с ним свободнее. И даже смеется. Пока не вспомнит о своем горе.

     И вот это надлежит изменить.

     Фрэнк знал, что зашел так далеко, как только мог. Ни с того ни с сего взятый недельный отпуск продолжался уже четвертую неделю. Джинни не может ждать его возвращения вечно.

     Загнанное в далекий закоулок души чувство вины не переставало, однако, скрестись там, и именно оно заставило Фрэнка дотянуться до стилизованного под старину телефонного аппарата и набрать домашний номер сестры.

     Трубку сняли, едва прозвучал первый гудок.

     — Алло?

     Фрэнк улыбнулся про себя очень уверенному и очень юному голосу Молли.

     — Привет, Молли. Это дядя Фрэнк. Мама дома?

     — Привет, дядя Фрэнк! — Ее радость рвалась из трубки.

     Мысленным взором он видел, как она зажимает трубку между плечом и ухом, придерживая рукой, как делала это всегда, подражая матери.

     — Нет, мамочка еще в клинике. Работает. — Светская дама исчезла, уступив место девочке. — Когда ты приедешь, дядя Фрэнк? Я скучаю по тебе, и мама теперь никогда не бывает дома. — Она замолчала, будто испугавшись, что выдала секрет. — Папочка старается изо всех сил, но все равно ужины у него получаются невкусные.

     Фрэнка поражало, как легко дети осваиваются с переменами. Как легко Молли стала называть Шейна папочкой почти с самого начала. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы Тейлор и Стивен стали называть его папой.

     Если такое вообще возможно.

     Но тут чувство вины вырвалось на свободу при мысли о том, что означали слова Молли.

     — У мамы сейчас много работы, да?

     Молли драматически вздохнула, и Фрэнк готов был поклясться, что это получилось у нее в точности как у взрослой женщины.