Карла Неггерс - Запретный плод

Кроме того, как объяснила сестра Джоан, план уже начал выполняться. Она налила себе чаю. Посмотрев на большие, толщиной в палец часы, висящие на поясе платья, сестра Джоан голосом, лишенным и тени театральности, объявила:

— Собственно говоря, сейчас все и произойдет.

— Да-да, — подтвердила сестра Джозефина и, наклонившись к племяннице, поцеловала ее в щеку. — Кэйси, дорогая, я думаю, мы готовы на все ради тебя!

— Но вы вовсе не обязаны…

— Разумеется, мы не обязаны, — прервала ее сестра Джоан. — Запомни, это была целиком наша идея.

— И мы с нетерпением ждем, когда она претворится в жизнь, — добавила сестра Джозефина.

Кэйси рассмеялась, пытаясь скрыть нервозность.

— Как-нибудь я заставлю папу рассказать, какими вы были в двенадцать лет.

И тут, минута в минуту по намеченному ими времени, вошел Джеффри и сообщил сестрам, что им звонит епископ Грэй и они могут поговорить с ним из его кабинета. Кэйси вскочила со стула и вскрикнула:

— Ты хочешь сказать, что отец в…

Но сестры тоже встали и, знаком успокоив Кэйси, удалились в кабинет гостеприимного хозяина.

Кэйси повиновалась, подумав, что ей надо привыкать к мысли, что ее отец потакает своим сестрам в этой авантюре. Джеффри внимательно наблюдал за ней, наливая себе чашку чая. Она откашлялась в слабой надежде успокоить бешено колотящееся сердце. Но ведь отцу Джеффри не нравился! Или это не так?

— Отец дал понять, чего он хочет? — спросила она с фальшивой озабоченностью.

— Кажется, что-то случилось с одной из твоих маленьких бандиток, — ответила Джеффри.

— Следи за собой, Колдуэлл, — сказала Кэйси, улыбаясь, — твои глаза становятся маленькими и отвратительными.

Он сердито взглянул на нее, затем со звоном поставил чашку на стол и подхватил Кэйси на руки. Он держал ее крепко, и прижатыми к его груди ладонями она ощущала сильное биение его сердца.

— Если бы я был Сэсом Рэсбоуном, я запихнул бы твоих теток в первый попавшийся самолет, покидающий Лос-Анджелес, нимало не беспокоясь, к каким чертям он направляется, лишь бы пункт назначения находился в другом временном поясе. А потом, моя дорогая, я занялся бы тобой!

Кэйси судорожно соображала, не подать ли ей знак тетушкам, чтобы они прекратили всю эту затею. Джеффри Колдуэлл был в не подходящем для одурачивания настроении, как бы хорошо он ни относился к сестрам.

Но на другом конце провода был ее отец!

— Джеффри, знаешь, они бы уехали…

— Если бы я попросил их об этом? Это не выход, Кэйс.

Он разомкнул объятья и начал мерить шагами небольшую комнату. Потом шутливо воздел руки к небу и фыркнул.

— Я хочу, чтобы вы, Кэйси Леонора Грэй, знали, что в течение последних двадцати четырех часов вы являетесь свидетелем беспримерного героизма с моей стороны. Уйти от тебя прошлой ночью было… — Он мрачно посмотрел на нее и закончил: — Скажем так — непросто.

Джеффри замолчал, неподвижно застыв на месте и пожирая глазами ее стройную фигурку. Она была одета в тот самый голубой сарафан, который был на ней в день, когда он прервал урок под кленом. Сколько всего произошло с тех пор! Ее грудь была так же красива, так же соблазнительна — может быть, даже соблазнительнее, потому что он уже видел ее обнаженной, прикасался к ней пальцами, губами, языком…

Кэйси наблюдала за ним, не двигаясь с места. Один его взгляд приводил ее в трепет. Она почувствовала, как все ее существо открывается навстречу ему, как твердеют и поднимаются соски, как пересыхает и сжимается горло.

— Осталось всего несколько дней, — произнес он хрипловатым низким голосом скорее себе, чем ей. — Черт побери, я все время забываю, что ты пробудешь здесь всего несколько дней! Кэйси, я просто не могу посадить тебя в самолет вместе с тетушками. Ты все время должна быть рядом, в пределах досягаемости…

Щелкнул замок, и дверь открылась. Кэйси увидела, как Джеффри Колдуэлл мгновенно преобразился в радушного и любезного, хотя в чем-то отчужденного хозяина дома. Страсть, бившая через край минуту назад, была зажата, словно тисками, и задвинута в самый дальний уголок души. С глаз долой — из сердца вон. Неудивительно, что он так преуспевает в своей деятельности!

— Кое-что произошло, — сообщила сестра Джозефина встревоженно, но без паники. Она никогда не поддавалась панике.

— Одна из девочек убежала из дома, — продолжила сестра Джоан. — Сегодня утром. Она сняла деньги со своего счета и оставила родителям записку, что никогда не вернется.

— О Боже, — произнес Джеффри испуганно. — Кто же это?

Под его пронзительным взором сестра Джозефина заколебалась, но сестра Джоан не стала медлить с ответом.

— Это Эмба.

— Не может быть! — выдохнула Кэйси.

Джеффри покачал головой.

— А я не удивляюсь.

— Она только начала привыкать к нашей школьной жизни, но, видимо, поездка домой на День Благодарения выбила ее из колеи, — объяснила сестра Джозефина. — Эмбе хотелось, чтобы ее жизнь была нескончаемым потоком удовольствий и приключений.

Кэйси тяжело опустилась на стул, будто пребывая в шоке. В каком-то смысле так оно и было. Она все еще никак не могла поверить, что ее отец состоит в сговоре с тетками.

— Она хотела поехать в Калифорнию вместе со мной, — вспомнила Кэйси. — Она считала это путешествие весьма увлекательным. Кроме того, она с такой безнадежной пылкостью была влюблена в Джеффри… Как вы думаете, это как-нибудь связано с ее побегом?

— Косвенным образом — возможно, — задумчиво произнесла сестра Джоан. — Она ведь и с нами хотела поехать в Лос-Анджелес.

Сестра Джозефина печально вздохнула.

— И мы посоветовали ее родителям, чтобы они не слишком наседали на нее в течение праздничной недели. Мы думали, что ей необходимо привести в порядок свои мысли, определить какие-то жизненные ориентиры.

— Послушайте, я уверен, что с ней все будет хорошо, — вмешался Джеффри. — Она произвела на меня впечатление очень… очень смышленой девочки.

— А что с ее родителями? — поинтересовалась Кэйси.

— Расстроены, конечно. Они бы так не волновались, если бы она не сняла со счета все свои деньги.

— Да будет вам, сколько может быть на счету у ребенка! — отмахнулся Джеффри.

— Вы не понимаете, — возразила сестра Джоан. — Ее родители — весьма состоятельные люди, и они ее ужасно избаловали.

Джеффри в задумчивости почесал затылок.

— И сколько же у нее было на счету?

— Тысяча долларов.

— Боже, да ведь ей всего двенадцать!

Кэйси тоже не поверила бы, если бы не знала, что сестра Джоан взяла эту цифру с потолка.