Карен Хокинс - Светские скандалы

— Я…

— Риторический вопрос, Симмс. Будьте добры, распорядитесь, чтобы Томсон оседлал моего коня.

— Вашего коня? — с сомнением повторил дворецкий.

— Да, моего коня.

— Позвольте заметить, милорд, что идет снег.

— По меркам Йоркшира погода почти весенняя. Не сомневаюсь, что мы с Кракеном отлично справимся.

— Слушаюсь, милорд.

Продолжая поглощать сытный завтрак, Максимилиан открывал один конверт за другим. Почта красноречиво свидетельствовала о том, что лондонских мамаш не отпугнули даже слухи о его банкротстве: каждая упорно предлагала молодому маркизу свою дочку. В некотором смысле ситуация даже забавляла — толпа женщин рвалась избавить холостяка от одиночества, а вот та, которую обещали еще в младенчестве, сопротивлялась изо всех сил. И все же после вчерашнего вечера сомнений не осталось: ему нужна только леди Энн Бишоп; замена невозможна.

Следовало честно признать, что преступное невнимание к невесте объяснялось не только необходимостью привести в порядок доставшиеся от отца запутанные финансовые дела и разрушенное хозяйство, но и излишней самоуверенностью. Больше ошибка не повторится. Энн бросила вызов — увы, заслуженный, — и он, Максимилиан Трент, маркиз Хэлферст, готов не только его принять, но и достойно ответить.

— Симмс, не знаете, где можно купить цветы? Желательно розы.

— Насколько могу судить, лучшие в городе розы продаются у Мартенсена. Прикажете кого-нибудь отправить?

Максимилиан стремительно поднялся.

— Нет, спасибо. Пожалуй, займусь сам.

Лондонский бомонд еще спал, когда маркиз разыскал магазин, купил охапку роз и поехал в Бишоп-Хаус. Все неустанно восторгались зимней погодой и дружно уверяли, что в Лондон приехали исключительно ради снега и мороза. Однако наглухо закрытые экипажи и преувеличенное количество одежды на редких прохожих свидетельствовали об откровенном лицемерии. Собственно, ничего иного в светском кругу ожидать не приходилось.

Дворецкий распахнул дверь и не посчитал нужным скрыть удивление.

— Боюсь, леди Энн еще не покинула спальню, милорд, — заявил он, слегка нахмурившись.

— Ничего, я подожду.

Слуга повел раннего посетителя в холодную утреннюю комнату, где еще даже не затопили камин. По пути маркиз мельком взглянул на серебряный поднос для визитных карточек. Несмотря на ранний час, он уже не пустовал: три джентльмена успели выразить почтение, а заодно и напомнить о своем существовании. Значит, войско соперников не ограничивалось лишь лордом Хардом и сэром Ройсом Пемберли — партнером по лепке снеговиков.

— Они лично доставили карточки? — поинтересовался он.

— На улице снег, милорд, — ответил дворецкий, явно считая объяснение исчерпывающим. — Сейчас пришлю кого-нибудь растопить камин.

— Не беспокойтесь, я прекрасно справлюсь сам.

— Эээ… Хорошо, милорд. Немедленно сообщу леди Энн о вашем визите.

— Не может быть!.. — пробормотала Энн, поспешно сбросила ночную сорочку и потерла ладонями щеки, чтобы прогнать утреннюю бледность. Последнее, впрочем, было вовсе не обязательно, поскольку в присутствии лорда Хэлферста щеки почему-то сразу начинали пылать. — Еще нет и девяти. Жуткая рань!

— Какое платье желаете надеть — шерстяное голубое или бархатное бордовое? — донесся из гардеробной голос Дейзи.

— Наверное, бархатное. — Энн быстро причесалась: за ночь длинные темные волосы изрядно спутались. — Нет, оно для улицы. Снег идет?

— Да, миледи.

— Тогда, наверное, шерстяное. — Но ведь это означает, что придется сидеть с гостем и вести беседу. Вчера вечером маркиз показался невероятно… интригующим; еще не хватало увлечься. А его цель — утащить ее в неведомый Йоркшир, подальше от родных и друзей. — Нет, все-таки бархатное.

Закончив, наконец, туалет, леди Энн направилась в утреннюю комнату. Спускаясь по лестнице, она уже едва дышала и сама не понимала, отчего дрожат руки: то ли от холода, то ли от раздражения, вызванного бесцеремонностью раннего визита, то ли от предвкушения новой встречи. Скорее всего, виновато раздражение: что ни говори, а расстались они всего лишь девять часов назад.

— Милорд, — неуверенно произнесла Энн и застыла у входа в утреннюю комнату.

Маркиз сидел на корточках перед камином и сосредоточенно поджигал только что сложенный уголь. Судя по следу сажи на тыльной стороне ладони, уголь закладывал он тоже сам. Услышав обращение, Максимилиан обернулся и посмотрел через плечо.

— Одну минутку, пожалуйста.

— Но…

— Ваши слуги были заняты, и я предложил помощь, — пояснил он, вставая, и слегка пожал плечами. Камин тем временем весело разгорался. В комнате сразу потеплело.

Итак, ее овцевод, оказывается, умел растапливать камин, причем делал это быстро и ловко.

Энн тут же себя одернула: никакой он не «ее»!

— Что привело вас в столь ранний час?

Маркиз подошел, на ходу вытирая руки белоснежным платком.

— Вчера вечером кое-что упустил.

— Не думаю, что такое возможно, — вполне искренне возразила Энн. — Я чудесно провела время. — Конечно, если не считать стычки с лордом Хардом. Впрочем, даже с виконтом он разобрался уверенно и интересно.

На красивых губах мелькнула улыбка.

— Приятно слышать. Но я имел в виду нечто иное.

— Что же именно?

Лорд Хэлферст остановился и неторопливо, обстоятельно осмотрел стройную фигурку с головы до ног и обратно, с ног до головы. Медленно коснулся подбородка и приподнял лицо.

— Забыл поцеловать вас на прощание и пожелать спокойной ночи, — пояснил он тихо, сосредоточив взгляд на губах.

— Вы… — Энн не договорила, потому что маркиз склонился и легко поцеловал ее. Глаза сами собой закрылись. Быстрое, нежное, мягкое прикосновение манило и требовало продолжения. Почему-то захотелось крепко обвить руками сильную шею и поцеловать в ответ, только по-другому, дерзко и горячо. Энн резко вздохнула и с усилием открыла глаза. — Позволяете себе излишнюю вольность. — К счастью, удалось произнести нечто подходящее случаю. Хэлферст покачал головой:

— Ничуть. В конце концов, мы ведь обручены. — Он привлек ее к себе и снова поцеловал.

Оказавшись, наконец, на свободе, Энн едва устояла на ногах.

— Но вы уже поцеловали меня на прощание.

— Второй поцелуй означал приветствие.

— О!

Маркиз отошел к буфету и через мгновение вернулся с великолепным букетом роз.

— Зимний сюрприз, — пояснил он, торжественно преподнося цветы.

Сияющие алые розы вполне могли согреть комнату и без камина. Да и вообще тяжелое бархатное платье уже казалось чересчур теплым: Энн сгорала от волнения.