Измена. Под защитой врага - Аида Янг
Смотрел на закат. На горы, которые будто несли покой, но внутри — камни, острые, беспощадные. Я не повернулась.
— Ты знала, что он выжил? — спросил он.
— Знала. Спасибо твоим людям.
— Я хотел сказать сам.
— Но не успел? Или не захотел?
Он замолчал. Подошёл ближе, стоял позади, на расстоянии дыхания.
— Она рядом с ним, да? — спросила я. — Эта его новая.
— Да.
— А ты тоже туда ходил?
— Ходил.
— Зачем? Посмотреть на свою работу?
Он тяжело выдохнул.
— Ты всё время ищешь везде грязь, Лейла.
— Потому что стою в ней по горло.
Он шагнул ближе, взял меня за руку. Твёрдо, но не грубо.
— Перестань копаться в своем прошлом.
— А в каком мне копаться? В твоём?
Я резко повернулась, смотрела прямо в глаза.
— Ты ведь её знаешь, да? Ту, на ком он женился.
Он молчал.
— Руслан, скажи правду.
Он долго смотрел, потом коротко кивнул.
— Да.
— Кто она тебе?
— Долг.
— Какой ещё долг?
Он отвёл взгляд.
— Когда-то её отец помог мне. А потом продал твоему мужу.
Я замерла.
— То есть это ты их свёл?
— Не совсем. Я просто не помешал.
— Это одно и то же!
Я вырвала руку.
— Ты помог ему унизить меня, а потом пришёл спасать?
— Это была политика, — сказал он тихо. — И месть.
— Месть кому? Мне?
— Ему.
— Так ты решил уничтожить всю семью?
Он посмотрел холодно, почти без эмоций:
— Иногда, чтобы разрушить человека, нужно лишить его того, что он считал неприкосновенным.
— А я? Я что, просто средство?
Он не ответил.
Тишина была настолько густой, что я слышала, как бьётся сердце.
Моё. Его. Они будто сражались.
— Ты больной, — прошептала я.
— Возможно. Но я живой. А он — не будет.
Я ударила его кулаком в грудь.
— Уйди!
Он поймал руку и резко притянул к себе.
— Не надо, — прошептал. — Я не враг тебе.
— Тогда кто ты⁈
— Тот, кто знает, что за правду приходится платить.
Я чувствовала, как дрожит тело, но не от страха — от ярости. Он стоял слишком близко.
Так близко, что от его дыхания кружилась голова.
— Отпусти.
— Если отпущу, ты снова побежишь спасать того, кто тебя предал.
— Мне не нужен ни он, ни ты.
— Лжёшь.
Он провёл пальцем по моей щеке.
— Злишься — значит, не безразлично.
Я оттолкнула его.
— У тебя извращённое понимание чувств.
— А у тебя — наивное.
Он развернулся и пошёл к выходу.
— Завтра уезжаю на встречу. Не выходи из дома.
— Это приказ?
— Предупреждение.
— А если выйду?
Он остановился у двери:
— Тогда мне придётся вернуть тебя.
— Куда?
Он посмотрел через плечо, глаза блеснули сталью:
— Туда, откуда забрал.
И ушёл.
После его ухода я долго стояла у окна. На улице темнело, ветер шевелил деревья.
Вдали лаяли собаки. А я всё не могла понять, где правда, а где игра.
Он — мой враг. Он разрушил мою жизнь. Но когда он рядом — я дышу.
А когда уходит — в доме становится пусто. И это пугало сильнее всего.
Спасали только дети.
Глава 6
С тех пор как Руслан уехал, дом будто выдохнул. Без его голоса, шагов, коротких распоряжений стало странно тихо. Но тишина не приносила покоя — скорее тревогу.
Я не знала, когда он вернётся, и именно это пугало больше всего.
Дни тянулись однообразно: женщины стирали, мальчишки из охраны таскали ящики с продуктами, по двору пахло сырым деревом. А я, пока дети играли с дворовым щенком, сидела у окна и думала.
Сначала — о муже, потом — о Руслане. Две силы, два мира. Один разрушил мою жизнь, другой — переписал её заново без моего согласия. И где-то посередине осталась я — уставшая, но всё ещё живая.
На третий день приехала женщина в строгом платке. Представилась как Саида, «правая рука хозяина».
Говорила коротко, сухо, будто проверяла, кто я.
— Руслан-бей просил, чтобы вы получили вот это, — она поставила на стол конверт.
Внутри — ключи и несколько документов.
— Это помещение в городе, — объяснила она. — Бывший чайный дом. Теперь ваш.
— Что значит «мой»?
— Приказ хозяина. Хотите — откройте лавку. Хотите — держите пустым. Но там теперь ваше.
Я не сразу поняла, что чувствую: страх или благодарность. Он будто проверял меня — что я сделаю с этой возможностью.
На следующий день я поехала в город. Впервые — без охраны.
Солнце било по каменным стенам, пыль висела в воздухе. Люди на рынке оборачивались. Некоторые узнавали. «Это она. Жена того, кто ранен. Теперь она у Руслана».
Слухи обгоняли меня, но я больше не опускала глаза.
Лавка была старая, с выбитым окном и запахом прелого дерева. Но внутри — свет.
Я стояла посреди пыли, и в голове вдруг родилась простая мысль: Вот отсюда можно начать свою жизнь.
Я позвала местных женщин, тех, кто когда-то торговал выпечкой, травами, тканями.
— Хотите вернуться к делу? — спросила я.
— Кто нас пустит? — робко ответила одна.
— Я.
Мы вымыли пол, починили полку, развесили платки, корзины с орехами, мёдом, сушёными лепёшками. Вечером лавка ожила. Женщины смеялись, переговаривались, дети крутились рядом. Я впервые за долгое время услышала звук, который не ранит — смех.
Через два дня Руслан вернулся. Я стояла во дворе, обтирала руки от муки — сама месила тесто для лепёшек. Он вышел из машины, остановился и несколько секунд просто смотрел.
— Ты открыла лавку, — сказал наконец.
— Да.
— Без разрешения.
— Ты дала ключи. Остальное — я решала сама.
Он прошёл ближе, взгляд цепкий, тяжёлый.
— И кто разрешил тебе брать людей со стороны?
— Никто. Они пришли сами.
Он молчал, и я вдруг поняла, что он злится не из-за лавки. Из-за того, что я сделала шаг без его ведома.
— Я не должен узнавать о твоих решениях от других, — сказал он тихо.
— А я не должна сидеть запертой и ждать твоих распоряжений. Я не узница.
Он шагнул ближе, настолько, что я почувствовала запах его кожи — смесь пыли, табака и свежего ветра.
— Осторожнее, — сказал он. — Не играй с тем, кого не можешь победить.
— А если я не хочу побеждать?
— Тогда ты просто другая.
Его взгляд стал мягче. На секунду. Потом снова сталь.
— Люди должны видеть, что ты под моей защитой.
— Пусть видят. Но я не твоя вещь.
— Нет. Но ты — моя ответственность.
Я не ответила. Он повернулся к охране:
— Завтра поеду в город. Проверю.
На следующий день он
