Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен

попадают теплые капли воды, прежде чем обрушивается весь поток.

– Итак, твой вердикт? – кручусь перед Ваней спустя три часа в коротком голубом платье, босоножках на высоком каблуке и волосами, спадающими мне на спину.

– Черт, а ты горячая штучка, Евгения Сазонова, – кружит меня вокруг моей оси танцуя.

– Ммм, лучший комплимент, – целую его в губы и, взяв сумочку, жду, когда найдет свои ключи.

– Серьезно, я ненавижу то, что они всегда теряются.

– Вань, я купила красивую ключницу в форме капли серой, которую расположила на комоде в прихожей.

– Сомневаюсь, что я воспользовался ей.

– Тогда пошли в гостиную.

Это становится смешным. Каждый раз он их теряет. Пусть наша квартира огромная, но потерять ключи, перемещаясь лишь от входа до спальни? Только он может это сделать.

– Я чертовски уверен, что не клал их на журнальный стол, – забирает связку из моих рук и пробормотав еще что-то под нос идут дальше.

– Я ничего тебе не сказала, поехали, – иду позади посмеиваясь.

Мы спускаемся на парковку. Садимся в его любимую машину, название которой я даже не пыталась запоминать и уезжаем в загородный дом его родителей.

Мне уже стыдно перед Ольгой Федоровной за то, что еще даже не произошло, но уверена, что Ваня обо всем позаботится.

Мой телефон вибрирует. Я отвечаю на некоторые письма, связанные с фондом, в котором я рада «жить». Это не просто работа. Это действительно жизнь.

Никто не может прийти туда, оставляя дома сердце. Наша работа сложна и неоценима. Потому что никто и никогда не сможет оценить жизнь ребенка или нуждающегося человека в шансе на годы без болезни и боли. На будущее… Это сложно. Но я справляюсь. Потому что порой, все выше пронесенное в моей голове приходится перечеркнуть.

Цена есть. Иногда это сотни тысяч, иногда десятки или миллионы.

Да, мы не можем помочь всем. К сожалению, это просто невозможно. Будь проклята система, и все эти бюрократические заморочки. Будь прокляты деньги, которые встают на пути этих малышей. И будь прокляты все те болезни, которые отравляют жизнь ни в чем не повинным людям.

Это жестоко. И это убивает каждый раз, когда ты не успеваешь, как бы ни старалась.

Оставляю мысли о работе и улыбаясь принимаю руку Вани, который уже открыл мне дверь машины, как настоящий джентльмен.

Мы входим в дом, где уже полным ходом идет приготовление к вечеру.

– Ты нанял персонал?

– Должен же кто-то приносить мне новое пиво.

– Пиво?

– Я не притронусь к чему-то другому.

– Ты прелесть, – притягиваю его лицо и чмокаю в губы.

– У нас осталось полчаса. Можешь пока проверить, все ли идет как надо, я сейчас.

– Хорошо. Только не теряйся.

– Ни в коем случае, скоро все придут.

Снимаю накидку, потому что взяла ее на случай, если вечеринка переместится на улицу к позднему вечеру и иду, разумеется, на кухню.

Закуски, напитки, все атрибуты для коктейлей. Посуда.

Все выглядит идеальным.

Принимаю из рук бармена безалкогольный коктейль и собираюсь выйти в гостиную, как натыкаюсь на…

– Макс, боже, – еле успеваю спасти наряд, отскочив назад от бокала, что не помогает ему, когда половина остается на его футболке-поло.

– Женя, твою ж… Серьезно? Я только вошел, а ты уже обмениваешься любезностями?

– Ты подкрался ко мне со спины. В своем уме?

– С утра был, – оттягивает липкую ткань и смотрит с отвращением на то, как капли стекают к его ногам.

– Пошли, дам тебе что-нибудь из вещей Вани, – закатив глаза ступаю вперед, попросив бармена сделать новый коктейль.

Глава 3

На втором этаже нахожу спальню Ивана и слышу, как Макс ступает по пятам.

Не скажу, что у нас отличные отношения. Он вообще мне непонятен как человек. Сегодня он весел и разговорчив, завтра ворчлив и убивает взглядом. Но мне незачем лезть в его душу, он друг моего жениха, а не мой.

Они с Ваней очень разные. Порой я не понимаю, что столкнуло их вместе и соединило в дружеские узы.

Макс угрюмый и суровый. Два идеально подходящих синонима четко описывающие этого человека. Ваня другой во всем.

Это порой играет большой минус. Потому что сама я не такой легкий на подъем человек, как мой жених. Но это помогает мне совсем не уйти в работу. До Вани я часто забывала о том, что у меня вообще есть жизнь. Когда долго бежишь от прошлого, в итоге забываешь, что иногда можно пройтись медленным шагом.

Я бежала слишком долго. Годами зарывала мглу моей жизни под толщей занятости. Иногда кажется, что мне удалось это сделать. Но мне приходится к ней возвращаться, потому что… Потому что не все хочется забывать. Потому что на все есть своя благодарность.

Наконец, в шкафу находится что-то приемлемое.

Вынимаю голубую футболку и показываю стоящему в дверях Максу.

– Серьезно? Я похож на нежного гнома?

– Я не виновата, что ты такой огромный.

– Просто ты привыкла к обычным размерам.

Его фраза звучит двусмысленно, что я невольно краснею, хоть и смеюсь.

– Что? Я говорил о росте, а ты о чем подумала? – подстрекает откровенную тему.

– И я о росте.

– Ну да, ну да. Развратница.

– Прекрати, – улыбаюсь и продолжаю рассматривать висящую одежду.

Тут осталось не так много одежды Ивана, подходящей для вечеринок или новой, чтобы выглядела хорошо. Поэтому, отыскав горчичного цвета лонгслив, я протягиваю его Максу.

– Черт, кто ему это все покупал? Или стой, – вытягивает руку и берет вещь критично рассматривая, – признайся, на нее стошнило кого-то?

– Знаешь, что умник, ты можешь ходить в том, что есть. Тем более, сам подставился под мою руку. По факту я даже не должна тебе помогать, – начинаю злиться на него.

– Ну ладно, я просто смеюсь.

Он быстро откидывает лонгслив на комод рядом и снимает свою футболку.

– Это что дешевый тестостероновый стриптиз? – даже не смотрю на его тело, мне это не интересно. То, что Макс в хорошей спортивной форме, видно и без обнажения. Другой момент, что он словно намеренно это делает. Пытается смутить?

– Нравится? – подмигивает мне.

Что с ним такое? Сегодня будто другой. Шутит, веселится. Я не против, но все же не вяжется с привычным поведением этого человека.

– Ты что, выпил уже?

– Я не пью… – коротко отвечает и добавляет через короткую паузу: – Почти. А что?

– Ничего. Пошли вниз, там уже гости прибывают.

Встаю у двери и жду, когда он поправит верх одежды