Месть. Финальный ход - Лея Вестова

к которому был только с моего личного ноутбука, и на отдельной карте памяти, которую я носила в подвеске с ключами – подарок Димы на нашу третью годовщину. Ирония судьбы.

В среду, когда Дима уехал на «деловой ужин», я встретилась с Романом Викторовичем. Мы договорились увидеться в маленьком ресторане на окраине города, где никто из наших общих знакомых не бывал.

Роман оказался именно таким, каким я его себе представляла – крепкий мужчина около пятидесяти, с проницательным взглядом и жесткой складкой у губ.

– Вероника Александровна, – он пожал мне руку. – Признаться, ваш звонок меня удивил.

– Думаю, не больше, чем меня – некоторые открытия последних дней, – я села напротив него, отказавшись от предложенного вина. Мне нужна была ясная голова.

– Позволите мне начать с прямого вопроса? – Роман наклонился ближе. – Что именно вам известно?

Я внимательно посмотрела ему в глаза:

– Я знаю, что мой муж переписывает мои акции на подставную компанию, связанную с нашим финансовым директором. И я подозреваю, что это не первый случай, когда он использует подобные методы против тех, кто встает у него на пути.

Роман медленно откинулся на спинку стула, его взгляд потяжелел:

– Три года назад Дмитрий вытеснил меня с рынка, используя схемы, очень похожие на то, что вы описываете. Демпинг цен через серые схемы, переманивание ключевых сотрудников, подкуп заказчиков. Моя компания разорилась за полгода.

– Простите, до меня доходили слухи, что в этом причастен мой муж, но он заверил меня, что все это ложь. – Произнесла, чувствуя себя немного некомфортно. – Если вас не затруднит, расскажите мне все. Мне нужно знать, с чем я имею дело.

Следующие два часа Роман детально объяснял мне методы, которые Дима использовал против него. Создание подставных компаний для демпинга, привлечение инвесторов под ложными обещаниями, распространение порочащей информации о конкурентах, использование инсайдерской информации для срыва тендеров.

– Когда я увидел, как он работает – понял, что имею дело не просто с конкурентом, а с человеком без принципов, – сказал Роман, заканчивая свой рассказ. – Дмитрий недооценивает своих противников, но никогда не прощает поражений. Вы еще не представляете, насколько он может быть безжалостным.

– Теперь представляю, – усмехнулась, внезапно почувствовав боль в груди. – Но собираюсь быть на шаг впереди.

– Почему вы решили обратиться именно ко мне?

– Буду с вами откровенна. Больше не к кому. Враг моего врага – мой друг. И вы, как никто, знаете его методы работы. А также я подозреваю, что вы отслеживаете его деятельность, изучаете его слабые места.

Роман усмехнулся:

– Не буду отрицать. Я методично собираю информацию о его операциях уже три года. Жду подходящего момента для… восстановления справедливости.

– Думаю, этот момент настал, – я протянула ему папку с копиями документов, которые собрала. – Взгляните. Возможно, вместе мы сможем не только остановить его, но и вернуть то, что принадлежит нам по праву.

В пятницу Дима пришел домой раньше обычного, с букетом моих любимых лилий и бутылкой шампанского.

– Решил устроить нам романтический вечер, – сказал он с той самой улыбкой, которая когда-то заставляла мое сердце биться чаще. – Матвея заберет мама к себе на ночь.

Я изобразила восхищение и радость, хотя внутри все сжалось. Романтический вечер? После совещания, на котором я дала понять, что что-то подозреваю? После его регулярных «задержек на работе»? Очевидно, он пытался усыпить мою бдительность.

– Как мило, – я приняла цветы и поцеловала его в щеку. – Я тоже скучала по нашим вечерам вдвоем.

Пока Дима накрывал на стол, я наблюдала за ним, поражаясь его актерскому мастерству. Он шутил, рассказывал забавные истории с работы, был внимательным и заботливым – словно мы вернулись на пять лет назад, когда еще были по-настоящему счастливы.

За ужином он неожиданно взял меня за руку:

– Я знаю, что в последнее время был не самым внимательным мужем. Эти бесконечные проекты, дедлайны… Но я хочу, чтобы ты знала – ты и Матвей для меня важнее всего.

«Какая трогательная речь», – подумала я, но улыбнулась с нежностью.

– Я понимаю. Работа отнимает много сил. Но я всегда рядом, ты же знаешь.

Он сжал мою руку крепче:

– Кстати, о работе. Я хотел поговорить с тобой по поводу акций и «ВэйвТек».

Вот оно. Настоящая причина этого «романтического» вечера.

– Да? – я сделала вид, что тема меня интересует лишь поверхностно.

– Это действительно временная мера. Нам нужно привлечь инвесторов для развития сибирского направления, и эта структура с дополнительной компанией-держателем акций выглядит для них более надежной. Через год мы вернем всё на свои места.

Как гладко он это произнес. Отрепетированная ложь, обернутая в обертку заботы о бизнесе.

– Конечно, я доверяю твоему деловому чутью, – я отпила шампанское. – Просто удивилась, что ты не обсудил это со мной заранее.

– Я пытался, но ты была так занята проектом «Меридиан», – он невинно пожал плечами. – Не хотел тебя отвлекать мелочами.

«Мелочами». Семь процентов акций многомиллионного бизнеса – это «мелочи».

– Ты прав, я была очень погружена в тот проект, – я улыбнулась. – В следующий раз просто напомни мне, хорошо? Мне важно быть в курсе, даже если я занята.

– Обещаю, – он поднял бокал. – За нас?

– За нас, – я чокнулась с ним, не отводя взгляда от его глаз. Видел ли он фальшь в моей улыбке? Догадывался ли, что я вижу фальшь в его?

После ужина он предложил посмотреть фильм. Устроился рядом на диване, обнял меня за плечи. Я почувствовала, как его рука скользнула по моей спине, к талии. Желание отстраниться было почти непреодолимым, но я заставила себя расслабиться в его объятиях.

– Мы так давно не проводили время вместе, – пробормотал он, целуя меня в шею.

Я повернулась к нему, заставив себя ответить на поцелуй. Эта близость, которая раньше казалась такой естественной, теперь требовала от меня всех актерских талантов. Я представляла, что это другой человек, не тот, кто предавал меня каждый день последние месяцы.

Позже, когда он заснул рядом со мной, я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Его рука по-хозяйски лежала на моем животе. Раньше этот жест казался мне защитным, любящим. Теперь в нем виделось что-то собственническое, почти удушающее.

Я осторожно убрала его руку и встала с постели. Прошла в ванную, включила воду и долго стояла под душем, словно пытаясь смыть с себя его прикосновения. Я чувствовала себя грязной – не из-за близости с мужем, а из-за той лжи, в которой мы оба участвовали.

Вернувшись в спальню, я тихо достала телефон и отправила сообщение Роману: «Он обеспокоен. Начал действовать. Ускоряем план?»

Ответ пришел почти