Измена. Верну мужа - Анна Герц

взгляд на дисплей. Сглотнув, смотрю обратно на Гунченко. Владимир Васильевич. Мой доктор. Что он хотел от моего мужа что-то сообщить или просто что я недоступна….Ладони становятся влажными, а Гунченко показывает мне глазами назад где в планшете сидит Ксюша, мол ни при ней…

Я отворачиваюсь, за окном начинается лето, а в моей душе начинается зима…Кажется то всё. Всё намного страшнее. Ну что же бороться, мы будем бороться, чего бы мне это не стоило. Резкий звонок смс. Я закусываю губу. Вижу что Гунченко пришла смс от врача, а боюсь читать, боюсь, просто боюсь…

Глава 11

– Что врач написал?

Родион теряется.

– Перестань!

– Что перестань? Это мой диагноз, ты скажи мне!

Гунченко отворачивается.

– Клара ты пойми, это страшно…Всем страшно…Детям, мне…

Я усмехаюсь. А мне не страшно? Умирать же им, а ни мне. Молча иду в сторону школы. В классе когда я захожу вся оживлённость пропадает. Смешно. Все знают про мой диагноз. Все. Сажусь за парту и молча смотрю на классную руководительницу. Она что-то объясняет, рассказывает, а я молчу. Чувствую себя хуже некуда.

– Ксения очень неусидчивая последнее время!

– Может из-за болезни мамы?

Я резко оборачиваюсь. Позади сидит молодая женщина с белыми волосами.

– Из-за болезни и что?

– Ничего! Просто что вы болеете!

Я повернула голову. Прекрасно, уже весь класс знает что я болею.

– Останьтесь пожалуйста после уроков, у меня к вам серьёзный разговор!

Я кивнула смотря на учительницу и смотря на заходящего в класс Гунчено. Добрая половина женского населения повернула головы. Конечно было на что посмотреть. Гунченко высокий широкоплечий мужчина. Я мрачно посмотрела на него и отвернулась.

Уже когда выходили, учительница начинает ему что-то говорить, а я молчу. Прихожу в себя только у машины. Столько радости, тепла позитива. Несмотря на то что поздний вечер, детишки бегают. Так здорово, солнышко село правда, поздно, а всё равно детишки бегают. Гунченко ко мне подходит вплотную. Сквозь стёкла вижу что Ксюша спит. Она маленькая так же мирно посапывала. Девочка моя любимая…

Гунченко рядом стоит и на меня молча смотрит. Я тоже молчу. Так давно больно не было. Пусто. Пустота страшная и осознание болезни. Только то что я позитивный человек даёт мне возможность силы.

– Клара, ты мне очень нужна!

Я поварачиваю к нему голову.

– Родион, тебе самому не смешно?

Он вздыхает.

– Послушай меня, Клара, мне очень жаль! Просто…

Он отворачивается. У меня внутри всё сжимается.

– Просто что?

– Просто я хочу…

Он замолкает.

– Что ты хочешь? – тихо спрашиваю я.

– Я влюбился, Клара, ну нужна она мне, понимаешь? Что я могу сделать, что?

Я закусываю губу…Да нет ничего…

– Она лучше меня, да?

Гунченко вздыхает.

– Клара что ты несёшь?

– Что я несу? Просто хочу знать чем лучше она… Моложе?

Гунченко вновь отворачивается, а я вижу, как вибрирует его телефон. Любимая…У меня внутри всё сжимается.

Глава 12

Гунченко понимает, что скрывать уже нечего. Он отходит говорить от машины, а я отворачиваюсь. Сил смотреть на него больше нет, тяжело. Сжимаю губы, сажусь в машину. Ксюша спит…Какие ей мальчики… Она сама ребёнок, совсем ребёнок. Непроизвольно смотрю на спину Родиона. Красивый, яркий. Мой мужчина. Самый лучший…Ещё недавно я так думала, а теперь у него Лина.

Меня больше в его жизни нет. Пусто. Гунченко садится через пять минут, виновато опустив глаза и трогает в сторону дома. Он по-прежнему не смотрит на меня, да и что смотреть, я инвалидка. У него вся жизнь впереди, хотя и у меня, я сильная и умирать не собираюсь. Не дождутся, ни он ни Инесса Марковна. Уже у дома, Гунченко нарушает молчание. Кладёт руки на руль. Смотрит назад, на спящую Ксюшу.

– У нас дети!

– Я знаю что, Родион у нас дети! К чему ты ведёшь?

– К тому что…

Родион запнулся, а я усмехнулась.

– Ты только что говорил мне что я нужна тебе, а сейчас всё переиграно, что ты хочешь сейчас, чтобы я ушла?

– Послушай, Клара это всё грустно, поговори сама со своим доктором, я пытался уберечь тебя, ты глупая что ли? Это рак, Клара, рак! Страшная болезнь, все её боятся!

Я кошусь в сторону Ксюши. Спит. А нам говорить больше не о чем, уже обо всём поговорили, всё решили. Молча выхожу из машины, через минуты пять выходит Родион и так трогательно выносит на руках Ксюшу. В горле встаёт ком. Наша семья, наша дочь…А дома наш сын Лёшка. Мои любимые родные.

Уже дома на кухне наливаю себе чай. Лёшка что-то оживлённо рассказывает, а я так счастлива, безумно. Что живу, просто дышу. Что, не лежу нигде, пока с ними.

Я ценю это. Очень ценю.

– Как ты чувствуешь себя, Клара?

Я поднимаю глаза накладывая пирожные в тарелку сыну. Инесса Марковна так смотрит на меня. С каким-то интересом, какой-то особенностью.

– Спасибо, всё хорошо!

Я ставлю на поднос чай. Мерзко, я не хочу разговаривать. Вместо доброты и поддержки, меня уже похоронили. Я никогда не нравилась его маме и прекрасно знала это, но меня ничего не останавливало. Семья. Только семьи не сложилось.

– Мама, побудешь с детьми и Кларой, если им что-то понадобится, я поеду! Меня срочно вызвали на работу в ночную!

Я перевожу взгляд на мужа. Он сейчас серьёзно? Я уже молчу, не говорю ни про какие нормы морали, но мы ведь ещё не развелись даже…Что же ты делаешь, Родион Гунченко?

Я закусываю губу. Ну что же…

– У меня совещание, простите!

Гунченко на телефон косится. Я-то знаю, что у него за совещание. Я же ему нужна…Зачем он это сказал, для чего? Боль мне доставить?

Отставляю в сторону поднос.

– Можно тебя на минутку?

Мы выходим на балкон. Гунченко опускает голову.

– Если поповоду сумки, то мы всё найдём и телефон…

Твою мать, точно, у меня же все украли, а я и не помню. Я забыла…

– При чём тут сумка? – тихо спрашиваю я. – Зачем я тебе нужна? Ты зачем это сказал?

Гунченко вздыхает.

– Ты мне нужна, ты хороший человек, ты детей мне родила…Мы столько лет вместе! Я никакой либо подонок и ты понимать должна что мне самому хреново на душе, но я мужик молодой! Посмотри на Лину, она, как картинка, красивая, яркая! Какой мужик удержится? Прости меня, Клара! Ты в своё время такая красавица была, я помню это, но встретил я другую женщину…Смирись… Клара даже пока ты не болела у нас секса не было? Что это за секс? У меня мама с отцом до сих пор чуть ли не каждый день, а мы…Как пенсионеры вообще, раз в месяц! Зачем мне это?

Я собираюсь что-то сказать. Внутри от обиды всё дрожит, едва сдерживаюсь, в этот момент на балкон забегает Инесса Марковна. Её глаза бешено горят…

– Там курьер пришёл, сумку твою принёс и…И… Букет…Я такой только в кино видела….1001 роза…. От Гены какого-то? Как ты это объяснишь?

Лицо Гунченко тут же меняется. Надо же такой удар ему под рёбра…Ответочка прилетела. А я улыбаюсь. Непроизвольно улыбаюсь… Гена…Спасибо Гена, ведь когда-то ты мне клялся смотря в глаза что никогда меня не оставишь. Никогда. Что если не дай Бог что, ты будешь со мной рядом и вот ты рядом…

Гунченко берёт в руки телефон. Геннадий Юрьевич высвечивается на дисплеее. Вот как. Геннадий Юрьевич.

Глава 13

– Да, Геннадий Юрьевич!

Как лебезит то, чуть ли не падает перед ним.

– Что вы сказали, Геннадий Юрьевич? Инвесторы…

Осекается, слышу в трубке телефона хриплый голос. Холодный…Жёсткий. Как Гена грубо разговаривает, я знаю, помню со школьных лет. Гена всегда был хамоватым, но сильным парнем, как физически, так и морально.

Его боялись и уважали, Гена был авторитетом ни только для одноклассников, но и для ребят постарше.