Измена. Верну мужа - Анна Герц

Посидим, пообедаем! Поболтаем, как раньше!

Ксюша вздохнула.

– Мама о чём болтать? Мне к экзаменам готовится надо!

Её слова, как ножом по сердцу полоснули. Она мне так нужна, так её поддержка нужна…

– Мама прости, это правда что ты можешь умереть?

Внутри всё сжалось, ну Инесса Марковна, она без дела не сидит.

– Правда! – сама не зная зачем произнесла я. – Но я этого делать не буду, я сильная и ваша поддержка и то что вы у меня есть не даст мне этого сделать! Я всегда буду с вами!

Ксюша посмотрев на меня, отвернулась.

– Мама, я уже не маленькая, не говори со мной, как с маленькой! Я всё понимаю, я не Лёшка! Я после школы, мама не пойду дальше, я в колледж и в Германию, я не хочу видеть, как ты умираешь, как я без тебя буду, как….

Ксюша так горько рыдает что хочется плакать мне, вся внутренняяя сила куда-то уходит, мне самой так страшно, так плакать хочется, я сама боюсь, очень боюсь, как они без меня будут, как…

– Я так боюсь, мамочка! Пожалуйста живи! Папа уже хочет меня в Германию, а Лёшку куда? Мама, мы без тебя не хотим!

Я прижав к себе дочь сглотнула. Я буду держаться, буду…Обещаю…Ради детей. Ради Ксюши и Лёшки. Обещаю.

Глава 9

– Это кто? Хотела тебя спросить кстати!

Мы сидели с Ксюшей в нашем любимом ресторане и ели мороженое на десерт после пасты. Я не могла не признать что самочувствие моё ухудшалось, я даже половину тарелки не съела. Ксюша волновалась, я видела, как она смотрела, но я подбадривала её и усиленно делала вид что ем, а у самой кусок в горло не лез.

– Ты про Ваню? – тихо спросила Ксюша. – Ванька самый крутой парень в школе!

Я вздохнула. У нас был самый крутой это Гена, честно сказать даже подумать не могла, что он выбьется так в люди, только каким путём, взгляд Гены стал ещё жёстче и холоднее, Гена в школьные годы то ничем не гнушался.

– Мама, ты, что слышала всё? – покраснела Ксюша.

Я осторожно десертной ложечкой подцепила красивый шарик в сиропе. Вкусно то, как, а раньше мороженое не любила. Может правда вкусы меняются. Бросила взгляд за окно. Вот куда-то мальчик с букетом спешит, а вот мама с малышами, а напротив Детский Мир, помню когда Ксюша и Лёша маленькие были, я там столько времени проводила. Там запах особенный, там малышами пахнет. Это так нежно, так вкусно.

Всё всегда у Ксюши и Лёши лучшее было, мы старались, я училась, работала, а потом дома осела после рождения Лёшки, может тогда я Гунченко перестала быть интересна…

– Мама!

Я вздрагиваю и смотрю на Ксюшу.

– Он мне не нужен и спать я с ним не буду, я замуж за миллионера выйду и ты больше никогда не заболеешь!

Ком в горле. Привычный и болезненный. Больно. Ксюша взрослая, совсем уже невеста, а такие вещи говорит с надеждой, столько надежды в голосе. Как маленькая. Хотя она и есть маленькая…А Лёшка так вообще. Как я их оставлю.

Я бросила взгляд на часы. Почти час до собрания, я успеваю, ещё Ксюшу, как раз довезу до дома.

– Я так счастлива что ты есть у меня!

Я увидела большие глаза Ксюши и обернулась. В наш любимый семейный ресторанчик, мы раньше ходили по традиции каждые выходные. Что-то обсуждали, всем делились и семья казалось такая крепкая счастливая. Столько радости, счастья, сколько любви уважения было…Куда это всё делось…Сейчас так больно. Я смотрела, как он обнимает её, прижимает к себе, с какой нежностью смотрит на неё и сколько обожания живёт в его душе к этой Лине. Молча отвернулась. Ещё и ресторан наш предать, наши традиции, ну что ж…

Внезапно Ксюша сжимает кулаки. Я вижу сколько ненависти в глазах подростка и мне по-настоящему становится страшно.

– Ксюша, милая, даже не думай!

Ксюша не слушая меня, вскакивает со своего места и бросается к Гунченко и его Лине, а я за ней, понимая что она сейчас натворит глупостей.

– Ты что совсем с ума сошла? Что за безобразная девчонка?

Я подбегаю к столику последняя и замираю. Растерянный Гунченко, Лина мокрая, как мышь, вода стекает с её белокурых идеально уложенных волос и красная от натуги и отчаяния, Ксюша.

– Папа! Это наш ресторан! Наш! Мы сюда с мамой и Лёшей ходили! Ты зачем эту кошку крашеную сюда привёл! Зачем?

– Кто здесь кошка крашеная? – Лина вырывает из рук подоспевшей, но явно растерянной ничуть ни меньше Гунченко, официантки.

– Родя, заткни свою дочь! Что за дурные манеры? У меня натуральные волосы! Я с этой девицей под одной крышей жить не буду, имей ввиду! Отправляй ёё, как можно срочно в Германию!

Родион бледный, как полотно, а я беру остатки минеральной воды и выливаю ему в лицо.

– Вот, как? Ты уже всё заранее спланировал? А знаешь ли ты что что у меня есть шансы на излечение и никуда Ксюша не поедет это раз, а два…Ты подонок, Родион, жаль мне это говорить при нашей дочери, но это правда, ты подонок!

Я беру за руку Ксюшу и иду к своему столику, сердце бешено стучит в груди. Подонок…Какой же он подонок… Подойдя к столику замираю. Твою же мать, сумка…Где моя изящная красивая кожаная сумочка, она же была здесь…Вот это поворот….

Глава 10

– Пожалуйста, мы приносим свои извинения за произошедшее недоразумение, пожалуйста, простите! Охранник будет уволен!

Я молча и мрачно смотрела на камеры, на то, как мужчина во всём чёрном и чёрных очках, воровато озираясь, хватает мою сумочку и выбегает из ресторана.

– Такое чувство, что он за вашей сумочкой заходил, исключительно!

Молодой полный полицейский следит внимательно за каждыми движениями мужчины, а Гунченко туда сюда ходит по кабинету. Лину он свою отправил и решил остаться с нами. Герой. Чтобы дальше не ударить перед дочерью в грязь лицом.

– И что вы хотите сказать? За моей супругой кто-то следит?

Управляющий который хорошо нас знал, вежливо промолчал отводя глаза в сторону, а полицейский удивлённо уставился на Гунченко.

– Супруга? Это ваша супруга? Вы вроде с другой молодой блондинкой пришли!

Гунченко покрылся красными пятнами, а мне в этой ситуации было стыдно лишь перед притихшей Ксюшей что она всё это видит и понимает. До собрания полчаса.

– Можно тебя на минутку?

Ксюша остаётся в кабинете понимающего управляющего, пьёт какао с ароматными шоколадными эклерами, а мы с Гунченко выходим в коридор. Больше всего мне хочется плюнуть ему в лицо. Сдерживаюсь, да и что толку, итак отличились в ресторане.

– О чём ты хотела поговорить?

– О том, что собрание через полчаса! Пошли пожалуйста вместе, у Ксюши выпускной класс!

Лицо Гунченко такое красивое всё в желваках. Он старательно отводит взгляд.

– Мне ехать надо!

– Куда?

– На работу!

– Да что ты, я могу Гене позвонить! Спросить! Кстати почему не сказал!

Гунченко вздыхает.

– Он мне, наверное, за тебя мстит, ненависть такая!

– Я не понимаю ты вообще о чём, кто кому мстит…Родион, давай хотя бы сохраним хорошие отношения ради детей, что ты делаешь!

– Я сохраняю, просто…Господи, Клара, как ты раньше не поняла…Нет больше ничего….

Я молчу, а Родион заходит в кабинет.

– Ксюша поехали пожалуйста!

* * *

В машине он посмотрел на меня.

– Ты заблокировала все карты?

– Конечно!

– Надо за телефоном новым ехать! Тебе врач будет звонить!

Странно…Что это за забота…Скашиваю глаза в сторону мужа, а он едет в сторону школу. Вроде всё, как раньше, вроде даже намёка нет что что-то поменялось.

– А мне в машине сидеть? – подаёт голос Ксюша.

– Посидишь, кино посмотришь! Сейчас заедем возьму что-то перекусить! Ты не голодная, Клара?

От неожиданности я теряюсь, только что у кабинета он мне твердил что всё давно кончено, а сейчас голодная я или нет.

– Нет, спасибо! – сухо отвечаю я.

Гунченко внезапно руку мне на колено кладёт, от неожиданности я вздрагиваю. Что это с ним…Внезапно у него телефон оживает, я непроизвольно бросаю