Олег Суворов - Моя итальянская возлюбленная

— Ну так и говорили бы по-прибалтийски, а то еще за русских примут, — так же холодно заметил я.

Он презрительно улыбнулся и отвернулся, не сказав больше ни слова.

Вскоре их группа ушла, а я остался сидеть на плетеном стуле рядом с колонной и, наблюдая за окружающими, постепенно начинал впадать в панику. Иссиня-черный, снисходительный негр в черном балахонистом одеянии и таких же черных, расшитых золотом шлепанцах, видимо, изображал из себя Отелло — позволил сфотографироваться на своем фоне группе белых девочек-подростков, небрежно обняв одну из них за милейшую шейку своей угольной рукой. А тут еще какой-то жирный, перекормленный туристами голубь смачно капнул сверху на мою серую куртку, сами понимаете чем.

Время шло, часы отбили шесть вечера. Никого похожего на Нину не было, и я не выдержал. Встав со стула и подхватив большую сумку, я отправился искать телефон. Вот тебе и первое свидание с мечтой — жара, дикая ситуация и тяжелая сумка в придачу.

Найдя телефон возле пристани вапоретто, я достал из кармана три монеты по пятьсот лир и набрал номер римского отеля, в котором должна была находиться Марина, приехавшая в Италию за два дня до меня. Предварительно сверившись со словарем, я дождался, пока портье снимет трубку, а затем медленно, тщательно подбирая слова, попросил к телефону Марину. Ее не было, а когда вернется, он не знает.

— А Нина? — сам не зная зачем, спросил я, и тут вдруг он попросил подождать.

Я вытер лоб внешней стороной ладони. Вот это крысы! Я жду эту Нину в Венеции, а она в Риме. Вот так Марина, чтобы ее! Проклятые русские бабы с их паршивой имитацией деловитости! Они что — уморить меня решили?

— Pronto.

— Это Нина?

— Да, а вы кто?

— Ну, черт подери, я тот, с кем вы должны были встретиться на площади Сан-Марко!

— А я ни с кем и не должна была встречаться, с чего вы взяли? Как, кстати, ваша фамилия?

— Моя фамилия Суворов, и Марина уверяла, что вы будете ждать меня в Венеции, чтобы отвезти в гостиницу.

— Не знаю, она ничего мне не говорила…

— Проклятье! — Нет, от этого можно было рехнуться.

— А что вы так волнуетесь?

— А ночевать я где буду — на вокзале? И что вообще дальше делать?

— Найдите гостиницу!

И тут я не выдержал и выругался.

— Да это должна была сделать ваша фирма! За что я вам деньги платил?

— Успокойтесь, ничего страшного не случилось. Найдете гостиницу, позвоните еще раз и сообщите где вы остановились. Ну, а уж мы с Мариной что-нибудь придумаем и вам сообщим. А деньги мы вам вернем, не волнуйтесь…

Но я уже волновался — и еще как! — поэтому, если бы у меня не кончились монеты, я бы еще долго матерился в полный голос на венецианской набережной.

Отойдя немного в тень, я закурил и растерянно помотал головой. Да, приключение номер один налицо, что же делать? Сначала я просто углубился в узкие венецианские улочки, решив заглядывать в каждую гостиницу, встретившуюся на пути. Но, когда в первой же из них мне сказали, что да, номер есть, но он стоит двести тысяч лир в сутки, я понял, что таким образом ничего не добьюсь. Черт его знает, какие еще сюрпризы мне приготовила эта треклятая Марина — вдруг и в Риме гостиница не оплачена? — поэтому с самого начала тратить такие деньги будет слишком неосмотрительно.

И тут я вспомнил о путеводителе. Присев за столик какого-то кафе и попросив пива, я постарался определить, где находится достаточно дешевый пансион — 65 тысяч лир в сутки — и где нахожусь я сам, — карту Венеции я купил еще на вокзале. Выпив пива и кое-как сориентировавшись, я подхватил сумку и, держа перед собой карту, отправился по Венеции, преисполненный наихудших ожиданий.

Час спустя я выбрался на нужную набережную и вскоре уже подходил к пансиону с довольно странным названием — «Известка». Но зато с каким же облегчением я узнал, что да, свободный номер есть, и стоит он — без вида на канал — именно 65 тысяч лир.

Расплатившись и взяв ключи у довольно миловидный итальянки-портье, я вышел на улицу и, пройдя чуть дальше, отпер входную дверь. Лестница была очень узкая и крутая, так что, когда я втащил свою сумку на четвертый этаж, взмок окончательно. Немного отдышавшись, приняв душ и переодевшись, я лег на кровать, закурил и стал размышлять, что же делать дальше.

А чтобы легче думалось, достал заветную, купленную еще в Москве бутылку «Киндзмараули». После небольшой возни мне удалось протолкнуть пробку внутрь, воспользовавшись для этого шариковой ручкой. Графина с водой и хотя бы одного стакана — непременных атрибутов даже самых захудалых советских гостиниц — здесь почему-то не было, так что пришлось взять полоскательницу.

«Ну, с приездом!» — мысленно сказал я сам себе и опрокинул первый стакан. На душе у меня было более, чем неспокойно.

4

На следующее утро мне потребовалось определенное усилие, чтобы вспомнить, где я нахожусь. А вспомнив, я сразу испытал сильный стресс. И в этот, и в последующие дни, просыпаясь по утрам, я чувствовал сильнейшее беспокойство и тревогу. Впервые в жизни я один в незнакомой стране за тысячи километров от дома. Случись что и… Днем, когда гуляешь среди толпы таких же иностранцев, когда кругом приветливые и любезные итальянцы, от этого чувства тревоги не оставалось и следа. Но вот по утрам, когда еще расслаблен, — и вдруг осознаешь, где находишься, и вспоминаешь о том, сколько еще предстоит пережить, чтобы благополучно вернуться домой, я пребывал в самом плачевном состоянии.

Сначала за дверью было тихо, и вдруг — к моему немалому изумлению и радости — я услышал «родную речь».

— Маша, ты наши сумари взяла?

— А як же! Сам вчора чуть в канал на упав, а мине все контролируешь.

Мгновенно сорвавшись с постели, я стремительно натянул джинсы и бросился в коридор. Знакомую супружескую пару мне удалось догнать лишь на самом выходе. Оказывается, всю их группу поселили в соседнем пансионе, а им двоим не хватило номера и тогда их перекинули сюда, в пансион «Известка».

Ура! Значит, я все-таки не так одинок. Смешно вспомнить, сколько усилий я приложил, чтобы отправиться в индивидуальный тур и как же радуюсь тому, что по чистой случайности мой тур оказался не таким уж индивидуальным. Ну что ж, теперь, когда я более-менее устроен, можно отправляться на утреннюю прогулку. Вернувшись в свой номер, я оделся, умылся, прихватил с собой сумку, в которой лежала карта Венеции, фотоаппарат и три словаря — русско-итальянский, итальянско-русский и русско-английский, — после чего вышел из дома и сдал ключи портье. Затем я заглянул в соседний пансион и оставил Тамаре записку, в которой сообщал о том, где я нахожусь.