Пенси Вейн - Медальон с бирюзой

После ванны Бетти завернулась в бледно-желтый махровый халат, достала свой чемодан с полки, чтобы сделать то, что она не решилась сделать вчера, вынула из кармашка фотографию… На фотографии были запечатлены мужчина лет тридцати в дорогом костюме и молодая девушка с развевающимися светлыми волосами. Она улыбалась кокетливо, он — покровительственно. Бетти и Кевин. Да-да, пусть три месяца, но они были счастливы, этого у нее никто не отнимет.

Чувствуя, что вот-вот хлынут слезы, Бетти разорвала снимок и бросила в унитаз. И все равно перед ее глазами продолжало стоять его победительно-красивое лицо. Таким же она увидела его впервые, когда пришла на собеседование.

Все говорили, что у нее нет шансов получить работу в этой процветающей рекламной фирме, но случилось чудо.

— Кем вы видите себя в нашей компании? — спросил тогда Кевин, вовсе не иронически, разве что чуточку снисходительно.

— Я не боюсь никакой работы, — бодро проговорила она и тут же испугалась — сейчас он предложит ей мыть полы и убирать кабинеты. Это было уже ее шестое собеседование, и везде ей отказывали. Бетти не особенно расстраивалась из-за этих отказов. Но тут вдруг ее захлестнуло страстное желание быть принятой именно сюда, работать под началом именно этого человека с синими глазами на худом загорелом лице, с темными, почти черными волосами, небрежно спадающими на брови, в расстегнутой у ворота голубой дорогой рубашке.

Наверное, это как-то отразилось на ее лице, потому что он вдруг перестал улыбаться и пристальнее вгляделся в нее. И Бетти увидела, как в его лице что-то дрогнуло.

— И все-таки? — спросил он, быстро пробегая глазами по ее немногословному резюме и небрежно отодвигая его в сторону. — Должность… скажем, помощника референта вас устроит?

— Думаю, что справлюсь! — уверенно проговорила Бетти, у которой сладко замерло сердце. Неужели это не сон? — Я готова начать прямо сегодня.

— Все же вам не помешает узнать заранее о ваших обязанностях, — слегка улыбнулся он, встал, прошелся по кабинету походкой хорошо тренированного человека. Затем, сев на краешек стола, принялся рассказывать ей о предстоящей работе, а она слушала, все больше попадая под обаяние чарующего глубокого голоса…

Бетти вскочила и несколько раз прошлась взад-вперед по комнате. Давно следовало избавиться от фотографии, ведь в ее вещах станут рыться полицейские, вдруг она натолкнет на правильную догадку? Нет, несчастный случай так несчастный случай. Это последний долг, который она отдаст своим родным. О настоящей причине ее гибели должен знать только Кевин…

Бетти переоделась в свитер и брюки, высушила феном шелковистые волосы, которые легли ей на плечи естественными кольцами. Льняные волосы и светло-голубые глаза достались ей в наследство от бабушки Бригитты, шведки по происхождению, которая познакомилась с дедушкой, когда изучала английскую литературу в Кембридже. Она не стала филологом, вышла за дедушку замуж и прожила свою недолгую жизнь на уединенной ферме в Восточном Суссексе, родила мальчика, который впоследствии стал отцом Бетти, и умерла совсем молодой.

Дедушка всегда видел ее образ в маленькой Бетти и обожал ее безмерно. Сейчас Бетти казалось, что самыми счастливыми в ее жизни были те месяцы, когда она жила на дедушкиной ферме.

«Дедушка, если бы ты сейчас был жив! — подумала она. — Только тебе я могла бы доверить свое горе, прижалась бы головой к твоей жилетке, пахнувшей табаком, и рассказала бы тебе все. И, может быть, ты нашел бы слова, которые убедили бы меня, что ничего еще не кончено…»

Внезапно Бетти почувствовала голод. Можно спуститься в бар и заказать коктейль «Альпийское солнце», от него так славно шумит в голове и совсем ни о чем невозможно думать. Вчерашняя компания — как их? Руби, Пэт и Сайлас! Они наверняка уже там. Общаться с кем бы то ни было не хотелось, но оставаться одной в номере было еще тяжелее. И Бетти спустилась в бар.

Обведя взглядом столики, она увидела, что из вчерашней компании в баре присутствует только одна Руби. Заметив Бетти, она энергично замахала рукой. Бетти вяло махнула в ответ, подошла к стойке, взяла коктейль и подсела к девушке.

Руби, маленькая, крепкая, коротко стриженая шатенка, была уже изрядно навеселе.

— А где остальные? — спросила у нее Бетти.

— Поехали на экскурсию в монастырь. — Она закатила глаза.

— А ты что же не поехала?

— Это была идея Пэт, ее родители католики и воспитали ее в духе истинной веры.

— Сайлас, кажется, не слишком-то разговорчив, — отметила Бетти. — Вчера, когда мы с ним танцевали, он и двух слов не связал.

— Он, видишь ли, привык нецензурно выражаться, но Пэт решила его перевоспитать. Она сказала, если он хочет быть с ней, пусть откажется от этой привычки. А у него это настолько вошло в плоть и кровь, что он предпочитает молчать, — хихикнув, объяснила Руби. — Пэт его духовно развивает. Она сказала, что быть в двух шагах от монастыря святого Бернара и не побывать в нем — преступление. Сайлас ходит за ней как привязанный. Я решила им не мешать. Кроме того… — Она несколько смутилась, но ее подвижное лицо тут же приняло доверчивое выражение. — Скоро сюда придет один человек, — сообщила она шепотом.

— Тогда мне лучше пересесть за другой столик, — предложила Бетти. — Я не хочу быть третьей лишней.

— Что ты! Этот человек… в общем, мы пока не знакомы. Но я видела его уже несколько раз.

На ее лице читались нетерпение, радость, предвкушение. Как, наверное, плохо иметь лицо, на котором все написано. У нее самой было такое еще совсем недавно… Но нельзя выказывать свои чувства. Она бы много чего могла порассказать Руби о пагубности этой привычки. Но та не услышит ее. Каждый должен сам пройти свой, предназначенный только ему путь до конца.

Снова пришли воспоминания, лицо Бетти побледнело, и глаза сделались из голубых темно-лиловыми. Но Руби не замечала ее состояния, она была поглощена собственными переживаниями. Она то и дело посматривала на стеклянную дверь, откуда должен был появиться ее герой. Эта дверь то и дело открывалась, и в нее входили постояльцы гостиницы.

Бетти отпила глоток коктейля. Джина в нем было изрядное количество, и непривычная к спиртному Бетти почти сразу чувствовала легкое головокружение. Но вот дверь отворилась в очередной раз, и в нее вошла дама в белом, та самая… На сей раз на ней было облегающее белое платье. Ее седые волосы были аккуратно уложены в старомодную прическу волнами.

Бетти быстро опустила голову, чувствуя, как по спине пробежал озноб. Она сама не понимала, почему ей так страшно встретиться взглядом с этой женщиной. От ее старомодной миловидности веяло чем-то жутким… У Бетти похолодели пальцы, замерло дыхание… но, к счастью, дама, не заметив Бетти, отошла в дальний конец бара и села там за столик.