Кэтрин Росс - Несколько дней в Каннах

А Марк тем временем продолжал свою безжалостную обвинительную речь:

— Когда ваш отец был безвестным актером, он вам не был нужен. А теперь, когда Карл сделал блестящую карьеру, прославился и неплохо заработал, вы тут как тут, появились из небытия! — При этой тираде мужчина посмотрел на девушку с плохо скрываемым презрением. — Считайте меня циником, Либби, но я уверен, что вами руководят не только проснувшиеся вдруг родственные чувства.

Подозрения Марка взбесили Либби.

— Мне наплевать на ваши домыслы, мистер Клейтон. — Голос девушки дрожал от возмущения. — Оставьте их при себе. Как вы смеете так думать обо мне? Кто вам дал на это право? Вы вообще видите меня первый раз и ничего не знаете о наших с отцом проблемах.

Он решил подправить девушку.

— Вы зря так думаете. Я кое-что знаю именно со слов вашего отца!

— Что он мог сказать обо мне такого? — Либби была готова разреветься.

Марк бросил на нее еще один быстрый взгляд и заметил, что в глазах девушки отражается неподдельный ужас, но решил не жалеть ее.

— Прежде чем включиться в эту игру, вам следовало бы все хорошенько обдумать, — отрезал он. — Хотя не могу не признать, что актриса вы великолепная.

— Не иначе как передалось по наследству, — нашла в себе силы пошутить Либби. Потом тряхнув головой, как бы сбрасывая наваждение, девушка поинтересовалась: — Что же все-таки мой отец вам поведал?

Эта чудовищная ложь в ее адрес просто потрясла девушку.

— Карл рассказал мне, что долгие годы он посылал вам открытки и письма, деньги и дорогие подарки. Открытки и письма всегда возвращались, а вот деньги и подарки никогда. В день, когда вам исполнилось восемнадцать, он попытался лично увидеться с вами. Но вы захлопнули дверь перед его носом. И при этом заявили, что не желаете больше никогда его видеть, потому что ничего, кроме ненависти, к нему не испытываете.

Либби от изумления некоторое время не могла произнести ни слова.

— Какой-то страшный бред! — Голос девушки дрогнул. — Я всегда любила своего отца.

— Любили? Почему вы употребили прошедшее время? — Темная густая бровь Марка Клейтона от удивления поползла вверх. Либби тяжело вздохнула.

— Я и сейчас его люблю, — поправила она себя, потом повернулась к Марку спиной, чтобы он не мог увидеть слезы, катившиеся по щекам.

После короткой паузы ее собеседник, видимо, подвел черту каким-то своим мыслям:

— Как бы там ни было, нам надо прийти к какому-то соглашению до того, как вездесущая пресса сунет нос в эту историю.

— Какое может быть соглашение между нами? — зло поинтересовалась Либби.

— Какое, какое! Разумное соглашение, — коротко и сухо произнес Марк. — По финансовым вопросам.

— Причем тут финансовые вопросы? Мне не нужны ничьи деньги. Тем более ваши.

— Ага, значит, вас устроят только деньги вашего отца. А может быть, вы хотите продать свою трогательную историю бульварной прессе? Заработать и попасть на какое-то время в центр внимания?

Либби зло парировала:

— Единственное, чего мне хочется, так это послать вас куда подальше и больше не видеть никогда.

— Не раньше, чем мы обсудим кое-какие важные вещи, — в тон ей ответил Марк.

— С вами я не намерена ничего обсуждать. И вообще буду говорить только с моим отцом.

Мужчина не обратил внимания на ее слова и продолжил наступление:

— Для начала давайте договоримся, что вы все-таки поселитесь в «Эмпориуме». Счетом я займусь сам.

— Вы, наверное, невнимательно слушали то, что я вам сказала, и не поняли, что впредь я буду обсуждать любые темы только с моим отцом. И я не намерена останавливаться в выбранном вами отеле. Даже если вы силой привезете меня туда, я все равно сбегу.

— Вы очень упрямы. Девушке это не к лицу, — коротко заметил Марк.

Либби никак не отреагировала на это замечание.

— Ладно, — вдруг согласился Марк. — Будь по-вашему! Я отвезу вас в «Розетт».

Девушка опять промолчала, безразлично глядя на пробегавшие по сторонам местные красоты. Машина мчалась по набережной Круазетт. То и дело ей попадались на глаза расставленные вдоль улицы рекламные щиты. Они оповещали о том, какие фильмы будут показаны во время фестиваля на будущей неделе. Увидела она и рекламу той картины, в которой одну из двух главных ролей сыграл ее отец. Второй звездой была знаменитая Джулия Хайнес. На портрете ее отец был неотразимо красив и выглядел значительно моложе своих сорока пяти лет.

— Я не ошибаюсь, именно мой отец играет главного героя в этом фильме? — Либби на минуту забыла, что дала себе обещание ни в коем случае не обращаться больше с вопросами к Марку Клейтону.

— Не ошибаетесь. И именно благодаря его таланту фильм даст огромные сборы. Карл Квинтон, ваш отец, блестящий актер.

Марк направил, автомобиль в сторону, противоположную берегу Средиземного моря. Сейчас они удалялись от многочисленных частных пляжей, которые скрывались под огромными разноцветными тентами.

— Боюсь, что выбранный вами отель расположен слишком далеко от центра, — пробормотал Марк.

Либби внимательно посмотрела на него.

— Может быть, мой отель и расположен далеко. Но голову даю на отсечение, что гостиница, в которую вы хотели поселить меня, расположена рядом с тем отелем, где должен остановиться мой отец.

На мгновение в темных глазах Марка промелькнуло удивление.

— Вы не только упрямая девушка, но и весьма подозрительная.

— А вы разве другой?

Мужчина не удержался от улыбки.

— Все, сдаюсь, вы положили меня на обе лопатки!

— Так где же остановится мой отец и когда наконец он появится здесь? — настойчиво поинтересовалась Либби. Не дождавшись ответа, девушка тряхнула головой и продолжила: — Не хотите отвечать, тогда я сама вам скажу. Он наверняка расположится в отеле «Карлтон». Насколько я помню своего отца, он всегда любил роскошь и комфорт.

— Вы что, намекаете на то, что согласились бы остановиться в этом же отеле при условии, что все будет оплачено… не вами?

Губы Либби презрительно скривились.

— Ну, естественно. К тому же вы забыли упомянуть, что мне необходимы апартаменты с балконом и видом на море.

Девушка, естественно, шутила. Но Марк Клейтон, когда дело касалось денег, шуток не понимал и поэтому воспринял заявление Либби вполне серьезно. Она заметила это. Ее возмущение достигло точки кипения. Грубый, невыносимый глупец! Хорошенького же мнения он о ней, если думает, что она и вправду выставила такие требования. Потом Либби постаралась успокоить себя. Зачем напрасно волноваться? Кто он такой, в конце концов? Через пару дней они расстанутся и больше не увидятся никогда.