Мелани Милберн - Итальянская элегия

– Зато у тебя достаточно опыта в других областях.

– У меня достаточно опыта, чтобы понять, что твое предложение – не простой акт милосердия, – сказала она.

– До чего же ты проницательна, Анна.

– Представь себе. – Она прерывисто вздохнула. – Какую пытку ты для меня придумал?

– Пытку? – Одна аристократическая бровь выразительно взметнулась вверх. – Мне нравится это слово.

– Только не играй со мной, – остановила она его. – Скажи, чего ты хочешь.

Он долго наблюдал за сменой чувств на ее лице. Как бы Анна хотела взорваться, швырнуть ему в лицо его одолжение, но эту борьбу она вела не за себя. Это была борьба за Сэмми, за его жизнь.

– Пожалуйста, Лючио… – попросила она, – не усложняй все, мне и без того тяжело.

– Вот оно как? – проговорил он жестким тоном. – А мне легко? Ты вырвала сердце из моей груди.

– Я… я не хотела…

– Dio![3] Ты спала с моим братом!

Как могла она что-то отрицать? Карло располагал фотографиями, доказывающими это, хотя она с трудом могла вспомнить, что произошло.

– Сэмми – его ребенок? – спросил Лючио.

Каждый раз, когда Анна и Лючио занимались любовью, он предохранялся. Лючио настаивал на этом, оберегая ее, утверждая, что все впереди, когда они поженятся…

– Я… я так думаю.

Он снова выругался.

– Это отвратительно с твоей стороны. Отдаться ему в тот момент, когда до нашей свадьбы оставались считанные дни.

– Я раскаиваюсь…

– Будешь раскаиваться потом, когда я расквитаюсь с тобой.

– Ч-что… ты имеешь в виду?

Его глаза горели, твердо очерченные губы были угрожающе сжаты.

– Я оплачу операцию своего племянника, но за это ты должна будешь лечь со мной в постель.

От испуга у нее глаза полезли на лоб.

– Ну нет! Я не могу.

– Прекрасно. – Лючио отступил от нее на шаг. – Заканчивай уборку и уходи.

Он был уже на полпути к двери, когда она опомнилась. Речь идет о Сэмми, не о ней.

– Лючио…

– Да? – Он со скучающим выражением повернулся к ней.

Не выдержав его взгляда, Анна опустила глаза. Ее плечи поникли, она чувствовала себя униженной.

– Я сделаю то, что ты просишь.

– Хорошо. – Он скрестил руки на груди. Можно было подумать, что речь идет о предстоящем ужине, а не о таком поворотном моменте в ее жизни, как возобновление прерванных отношений, которые могут закончиться для нее только новой болью. – Пойдем в гостиную и обсудим все.

Анна вышла вслед за ним из спальни. Какая ирония судьбы! Она только что застелила его постель, а теперь он хочет, чтобы она легла в нее… с ним.

Он пересек комнату и подошел к щедро уставленному бутылками бару.

– Выпьешь что-нибудь?

– Я не пью. – Больше не пью, хотелось ей добавить, но Анна промолчала. Последний раз она пила в компании его брата, и это послужило для нее уроком на всю жизнь.

Лючио налил в стаканы содовой и плеснул в свой немного виски.

Анна взяла стакан нетвердой рукой.

– Что это с тобой, cara – спросил насмешливо Лючио. – Неужели мысль о том, чтобы разделить со мной постель, расстроила тебя?

– Не могу сказать, что я с нетерпением жду этого.

У него хватило наглости засмеяться.

– Зато я жду с нетерпением, которого с лихвой хватит для обоих.

От внезапно вспыхнувшего желания Анне стало жарко.

– Это лишь проституция, – отрезала она.

– Не проституция, а компенсация, – поправил Лючио. – За прошлые грехи.

– Я уверена, что ты успел за это время многократно компенсировать мои «прошлые грехи», – поддела она.

– Да и ты, насколько я понимаю, отнюдь не отказывала себе в удовольствиях, – сказал он. – Люди с такими, как у тебя… потребностями не способны слишком долго воздерживаться.

Анна почувствовала, как краска заливает ее лицо при воспоминании о тех потребностях, которые благодаря ему пробудились в ней.

– Я теперь мать.

– А я нахожу материнство сексуальным. – Его взгляд скользнул по ее полной груди. – Даже очень сексуальным.

– И сколько же, по-твоему, должна длиться наша договоренность?

– Недолго.

Анна посмотрела на него, с трудом скрывая облегчение.

– А все-таки? – спросила она сухо.

Лючио понимающе улыбнулся.

– Я пробуду в Мельбурне три месяца, – сообщил он, – и хочу, чтобы эти три месяца ты была моей любовницей.

Анна почувствовала, как все внутри оборвалось.

– А как же Сэмми и Джинни? – спросила она, отчаянно пытаясь найти выход. – Я не могу переехать к тебе и бросить их.

– Я взял в аренду большой особняк в южной Ярре. Он будет готов к заселению через пару дней. Твои будут жить там с нами до тех пор, пока я не перестану… – он слегка запнулся, подыскивая нужное слово, – нуждаться в тебе.

– Переезжать на новое место не очень благоприятно для ребенка…

– Умирать тоже, насколько я представляю.

Анна побелела от столь неприкрытой жестокости его заявления.

– Как ты можешь? Ведь речь идет о ребенке!

Лючио шагнул к ней, схватил за плечи и притянул к себе. Испепеляя ее взглядом, он прогремел:

– Он мог бы быть моим сыном, но ты лишила меня этой привилегии. Ты хоть раз задумалась о том, через какой ад я прошел, представляя, как ты совращала моего брата в мое отсутствие? Я умирал тысячи раз, представляя тебя с ним. Мне снились сны, в которых ты стонала от удовольствия, которое испытывала в моих объятиях.

– Не надо… – Анна пыталась освободиться из железных тисков его рук. – Отпусти меня!

– Ну нет. – Он еще крепче обхватил ее, прижимая к своей груди. – Не смей говорить мне «нет», раз ты говорила «да» Карло. Ты обязана сказать мне «да». И учти – я не прошу – я требую. Ты будешь моей в течение трех месяцев, в противном случае твой сын не получит помощи.

Как ей хотелось ответить ему! Сэмми был его племянником. Разве мог Лючио отказать в помощи тому, кто был его кровью и плотью, если она не будет делать то, о чем он просит?

Но он откажет, его гордость не позволит ему поступить иначе. Ее предательство убило его чувства к ней, и теперь им руководствовало лишь мщение.

Анна виновато опустила голову и глухо спросила:

– Когда ты хочешь, чтобы я… приступила?

– Прямо сейчас.

Она взглянула на него расширившимися глазами.

– Сейчас?

– А почему бы и нет? – спросил он с холодным "спокойствием. – Мы здесь, и мы одни.

Ей надо было срочно что-то придумать.

– Я на работе, – запротестовала она.

– Неужели я забыл тебе сказать? – Он скривил губы. – Я собираюсь платить тебе за твои… услуги.

Анна не знала, куда деться от стыда. Кровь прихлынула к ее щекам.

– Ты не можешь так поступать со мной. Неужели ты так ненавидишь меня?

Он просверлил ее взглядом темных глаз.