Сайз новогодний. Мандариновый магнат (СИ) - Максимовская Инга

— Магнат на букву Ф, — усмехнулась эта мерзавка, прищурив свои ведьмячьи очи. — И что же вы хотите?

— Мой сын думает, что вы его мать, скинутая с неба, уж не знаю за какие провинности, — ухмыляюсь, поражаясь своему идиотизму. Да по мне ж дурдом плачет. — Я хочу, чтобы он был счастлив, хотя бы несколько дней. Сыграйте роль любящей родительницы. Заплачу сколько скажете, это не проблема.

— А что потом? — кривит она пухлый рот, от чего сохнет у меня в горле, а сиденье сделанное немцами становится адски неудобным. И ведь права, гадина, но у меня явно замкнуло что — то в голове. — Вы понимаете, что он не простит вам обмана потом? Вы предлагаете дурость, и знаете это.

— Потом тебя заберут ангелы, — хриплю, борясь с головокружением. Вот именно сейчас можно отказаться от идиотской затеи. Согласиться с правотой этой кнопки, и соскочить. Но словно черти меня подогревают на медленном огне.

— А мне не нужны деньги, — спокойно говорит Алиса. — Я вполне состоятельна. И надеюсь, ангелы меня приберут понарошку? Или вы меня того, ножичком по горлу чик и в колодец?

— Дура бешеная, — ухмыляюсь я, глядя, как ее глаза мечут молнии. — Денег тебе не нужно, значит? А что ты хочешь? Мою душу?

— Нет. Зачем мне выжатая до уродства субстанция? Я хочу, чтобы ты исполнил мое желание. Всего одно.

— Три дня, одно желание, — мне вдруг становится смешно. Интересно, что нужно этой падшей снежинке. — Неплохая сделка.

— Именно. Сделка. Мне нужны будут гарантии, как вас зовут, кстати?

— Вот уж не думал, что ты так быстро согласишься. Сделку будем скреплять поцелуем? — хриплю, задыхаясь от чувства нереальности происходящего. Я пру в свой дом чужую бабу, судя по замашкам авантюристку мошенницу, чтобы выдать ее за мать моего сына. Для чего? Для Вовки? Или для себя? Черт, черт, черт.

— Обрыбишься. Я не целуюсь с первыми встречными проходимцами.

— Ты просто сразу становишься матерью их детей, детка, без петтинга и кое-чего другого это получилось только у одной женщины на свете. Так что…

— Да уж, жаль что у меня нет других вариантов, — вздохнула мерзавка. — Осталось совсем мало времени. Если не ты, то мое желание не сбудется никогда.

Глава 4

Алиса Нежина

Сумасшествие. Видимо резинка на варежках передавила мне что — то в шее и в мозг перестал поступать кислород. Зачем я согласилась на странное предложение мужика, имени которого даже не знаю? Может сбежать? Вот прямо сейчас. Пока он нежно вытаскивает сына с заднего сиденья. Я вывалилась из машины, как мешок зимнего волшебника, совсем забыв о том, что моя нога травмирована. Взвизгнула от боли, и разбудила малыша.

— Пап. Маму неси, — промямлил он полусонно. — Поставь меня, я мужчина. А мужчин не носят на ручках.

— Ты маленький мужчина, — боже мой, сколько тепла в голосе этого варвара, похожего на таежного шатуна — людоеда. — И это не стыдно.

Черт, он меня поднял легко, как пушинку, под пристальным взглядом мальчишки, и понес как королеву к празднично — украшенному особняку, утопающему в сказочных соснах, стремящихся к звездам. Если бы у меня был дом, то только такой. Замок с башенками. Какая я дура. Ведь у ребенка же есть мать. Настоящая. Зачем я ему — безымянному Синему Бороде? Я упала с неба? Господи. Значит…

— Меня зовут Глеб, — прошептал мужлан в мой помпон. — И бога ради, ты же моя жена, так что будь любезна не выпадать из роли.

— Ты даже не спросил, какое мое желание, вдруг оно страшное? Как у Румпельштильцхена, — оскалилась я. Представив какое лицо будет у этого самоуверенного павиана, когда я скажу ему…

— Ну вот, теперь я знаю твое настоящее имя. Думаю, что я справлюсь, — хмыкнул Глеб. — Главное ты не хочешь мою душу.

— Да, мне будет достаточно другой части твоего организма, — пробубнила я в драп пальто. Но он не расслышал моих слов. Открыл ногой тяжелую дверь и я поняла, что пути назад теперь точно нет.

— Ну вот мы и дома, дорогая, — хмыкнул, свалив меня на огромный диван. Вовка скинул курточку прямо на пол, и подбежал ко мне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Счастье, когда тебя обнимают детские руки. Он доверчиво прижался ко мне, и прошептал «Я так тебя ждал. Люблю, прелюблю. Ты же больше никогда меня не оставишь? Нас с папой. Ему тоже плохо без тебя. Я знаю. Он не говорит, но ночью сидит в кабинете допоздна и пьет взрослый сок»

Что же мы натворили?

— Иди переоденься, малыш, — взъерошив волосы на белобрысой детской головке, сказала я, протолкнув внутрь противный колючий ком выросший в горле. Посмотрела вслед, бросившемуся исполнять мою просьбу Вовке и начала подниматься с дивана. Лучше вот так. Сразу. Не дарить ложных надежд.

— Соскакиваешь? — насмешливый голос разорвал пространство. — Правильно. Значит не так тебе нужно то, ради чего ты приехала в чужой дом, к незнакомому мужику. Значит твое желание не заветное, детка.

— Да пошел ты, — выплюнула я. В глазах полетели искры от боли, от злости, от незнания как поступить.

— О, мы уже на ты? Мы же не пили брудершафт, курица? Или ты пересмотрела свои дурацкие принципы?

Глава 5

Глеб Снежин

Она чертовски права. Дьявольская ведьма, смотрит на меня глазами цвета снежного неба, сжав маленькие кулачки. Наверное она бы растерзала меня, будь чуть смелее. Растерзала за то, что я хочу сделать счастливым маленького сына. Или за то, что сделаю его абсолютно несчастным, повинуясь какому — то своему темному желанию хоть на миг почувствовать праздник жизни.

— Купить любовь нельзя, и мать ребенку тоже, — кривит идеальные губы «подарок небес». И ведь говорит чистую правду, но мне почему — то хочется ее схватить за острые плечи, затянутые в идиотский свитер украшенный смешным красноносым оленем, и хорошенько встряхнуть. — И вернуть прошлое, тоже невозможно. Я знаю, поверь. Да и не нужно это. Дурацкие воспоминания только ранят. А это ребенок. Ты сделаешь ему страшно больно. Да услышь же меня, — уже кричит она.

— Это не твоя печаль, — с трудом выдавливаю я, не желая признавать абсолютную правоту этой мартышки в помпончатой шапке. — Ты, кстати, так и не озвучила свое желание. Машина? Квартира? Что ты хочешь?

— Ребенка, — спокойствию в ее голосе мог бы позавидовать ледяной царь из дурацкого Вовкиного мультика. — Мне нужен только донор. Процедура ЭКО назначена на первое февраля. У тебя есть сын, он красивый, здоровый и умный. Генетический материал твой мне подходит. Лучше не найду все равно. Но, теперь я сомневаюсь, что мне нужны живчики сумасшедшего кабана, играющего чувствами своего сына.

— А что так мелко, куколка? Ребенок? Всего-то? Почему ты сразу не потребовала переписать на тебя мое состояние? — мне не смешно. Девка явно с придурью или просто чертовски наглая. Но этот нос ее покрасневший от злости… Мать ее за ногу. — Тебя осмотрит врач и можешь валить на все четыре стороны. С сыном я как-нибудь разберусь. Скажу, что тебя унес Крампус, за то что ты была плохой девочкой. Очень плохой.

— Да, так будет лучше, — словно про себя шепчет она, вдруг сдувшись и растеряв свое нахальство. И звезды в осколках неба меркнут, от чего становится страшно и щемяще тоскливо. — Прости. Я не хотела. Мы бы бумаги все подписали у юристов, что я претендовать не стану ни на что, и все такое. Я просто… Прости. Отчаяние страшная штука. И Вовка не заслужил лжи. Он чудесный у тебя. Я уйду. Такси вызови мне, пожалуйста. Ой. А деньги все были в сумочке. Оплатишь? Я верну, честно. День сегодня просто такой…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я прикажу прислуге принести тебе халат и тапочки из гостевой.

— Это значит…?

— Это ничего не значит, — ухмыляюсь я, стараясь не смотреть в растерянное лицо авантюристки. Хотя. Для мошенницы она слишком уж простодыра.

Черт, ну зачем? Пусть валит. Исчезнет из наших с сыном жизней и все станет прозрачно и ясно. Я думаю так, но делаю и говорю совсем иначе. И жалось щемящая в моей замороженной душе, как нечто иноземное, но очень теплое и чужеродное.