Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

Сонь. Люблю, возвращайся скорее, — а я не могу ему ответить, у меня ком в горле стал, и все, что делаю, это тихонько машу ему рукой.

Проводница подталкивает меня внутрь, я иду по коридору к нужному купе, причем довольно спешно захожу в него, бросаю чемодан, закрываю дверь, смотрю в окно. Макс, уже рядом, смотрит на меня, коротко, как я ему недавно, машет мне рукой, а я плачу, не стыдясь, утираю слезы и вижу, как он дергается в желании запрыгнуть в поезд и ссадить меня, но, когда я прикасаюсь пальцами к стеклу, поезд трогается и увозит меня от него, и боюсь, что навсегда.

Несколько секунд муж идет за мной, но, когда поезд начинает набирать скорость, муж останавливается, и больше я его не вижу. Плачу несколько минут и смотрю на конверт в своих руках. Что в нем что?

Мне страшно его вскрывать, но все же я это делаю. Бумаги, снова бумаги, чувство дежавю накрывает, и сердце начинает бешено колотиться, однако разворачиваю листы и не могу поверить своим глазам.

— Теперь она моя, — не верящим голосом говорю все это в пустоту. — Так вот почему Люция Семеновна Леонидовна изменилась. Вот почему ее отношение ко мне поменялось. Она была в курсе, что теперь я владелица детской студии!

Максим купил ее для меня, осталось поставить только мою подпись на документах со старым владельцем, и все, один экземпляр отправить по нужному адресу, a второй оставить себе. Но зачем он это сделал? Зачем?

На последнем листе даже нотариально заверенная расписка, что в случае развода муж не претендует на долю в моем бизнесе, что все это целиком и полностью только мое при любых обстоятельствах.

— Господи, ничего не понимаю, — снова заглядываю в конверт и вижу там еще лист намного меньше.

Разворачиваю его, и это записка.

«Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Наша вторая квартира через дарственную оформлена на тебя, все документы там внутри, ключи у тебя есть, а студия это чтобы ты не боялась, деньги у тебя всегда будут. Я люблю тебя, Сонька. Если ты дашь нам шанс, я хочу, чтобы ты давала его не из страха.

Я много всего натворил, делал тебе больно прогибал, и мне до конца своих дней не вымолить у тебя за это прощения, поэтому не требую его, не подгоняю, просто дарю тебе то, чего долго лишал — чувство безопасности, не переставая верить, что это просто страховка, а не решение.

Мне без тебя все не нужно, но ради тебя я готов поменяться, потому что ради той, что греет сердце грех этого не сделать. Жаль, что понял это лишь когда потерял.

Я люблю тебя, и жду домой, родная»

— Мерзавец, какой же ты мерзавец, Меркулов. Как я тебя ненавижу, — сворачивая записку, говорю в пустой вагон и снова плачу.

Глава 39

Соня

Дорога до столицы заняла почти два дня. Да, можно было бы полететь на самолете, но я ужасно боюсь летать одна. С Максимом мне проще, но он отказался лететь со мной. Я его понимаю, не осуждаю, даже вокзал, я видела, как ему было больно меня отпускать.

Все эти два дня я смотрела на документы в конверте, на расписку, на его записку и плакала, два дня сидела и плакала, пыталась себя успокоить, сказать, что это вредно ребенку, но не чувствовала никаких неприятных ощущений, поэтому дала себе выплеснуть все эмоции.

Я не знаю, зачем он это сделал, не понимаю.

Да, мне приятно, что теперь я чувствую себя в безопасности, ведь свое дело, свои деньги, я больше от него не зависима. Он сделал все, чтобы я больше ничего не боялась.

Но рада ли я этому?

Нет, он словно попрощался со мной, попрощался, навсегда отпустил, несмотря на то, как это больно и тяжело, а то, что ему было больно, я уверена, видела это в его глазах.

Но я в любом случае уже ничего не могу с этим поделать. Ничего. Он выкупил все, переписал, отписал. Мне остается это только с благодарностью принять, и как-то пережить этот месяц, понять, куда я вернусь, во что я вернусь, и как я вернусь.

Сейчас я точно не готова принимать никакое решение, потому что на самом деле хочется взять обратный билет и сразу вернуться к нему, сказать, что ничего мне этого не нужно, и я просто хочу, чтобы подобное не случалось с нами, чтобы все было как раньше, как в самом начале.

Мне больно сейчас, дико больно, но эту боль надо пережить. Мне нужен хотя бы день, день здесь, в столице.

Пауза, чтобы понять то ли это просто эмоции, глупые, бесполезные, то ли действительно то самое решение, которое просит сердце и разум. Если я в суете, в делах ничего не забуду и буду все время даже днем думать именно об этом, то брошу все, брошу и вернусь, но, если отчаяние будет накрывать лишь ночами, значит, нельзя возвращаться.

Смотрю на купе, на пустую полку, напротив и выдыхаю, беру чемодан, выглядываю из купе и вижу, что действительно все люди уже вышли, я последняя. Проводница, очень улыбчивая женщина. Прощается со мной, желает удачи и даже помогает спустить чемодан.

Видимо Максим успел ей шепнуть о том, что я беременна.

И вот я стою на перроне, вокруг полно людей. Иду по платформе на выход, мне навстречу бегут люди, которые спешат занять свои места. Все суетятся, мы, как в огромном улье, и признаться честно, здесь я чувствую себя неуютно. И не только потому, что передо мной не идет сильный мужчина, расчищающий дорогу, а потому что я впервые чувствую себя одинокой, несмотря на то, что со мной мой малыш, и я как бы в любом случае не одна.

Смотрю по сторонам, доходя до края платформы. Здесь уже меньше людей, спокойнее и я могу оценить красоту старого вокзала, но, когда в очередной раз поворачиваю голову, взгляд цепляется за Макса.

Я даже путаюсь в ногах и останавливаюсь. Он сначала дергается, чтобы поймать меня, но видит, что все хорошо, и продолжает стоять с букетом и улыбаться.

Не знаю, насколько растерянный и глупый у меня сейчас вид, но я не могу поверить, что он здесь, что он сейчас здесь.

Мы смотрим так друг на друга несколько минут, и он первый делает шаг вперед, и я вместе с ним начинаю идти на встречу.