Сводные. Ты (не) можешь меня любить - Ника Лисицына

на него капитан, склоняясь над столом. – Я точно знаю, что пацан не найдёт там девчонку. Потому что тебя знаю очень хорошо. Так где она?

И снова минутное молчание, а потом негромкое:

– Она в загородном доме. Но я сказал только перевести её туда. А что уже они там с ней сделают, я не знаю.

– Молись, урод, чтобы с её головы и волоска не упало, – шипит капитан, поднимаясь. – Уведите его! – распоряжается Рогозин.

Вынув из кармана мобильник, капитан набирает номер…

36

Глава 36

Макс…

Чувствую, что меня кто-то трогает, а носа касается вонючий запах. Затем этот кто-то ощупывает мои карманы. С трудом открываю глаза.

Небритый мужик с нечёсанными волосами продолжает рыться в кармане пиджака и переходит на карман джинс.

– Отвали, – шиплю я, отталкивая его руку и пытаюсь подняться.

– Твою мать, жив, – восклицает мужик, с испугу вскидываясь и падая на задницу.

Хватаюсь за голову. Болит нещадно.

– Мобилу верни, – говорю я, глядя на бомжа.

Трясущейся рукой мужик возвращает мне телефон и отползая назад, вскакивает на ноги.

Медленно поднимаюсь. Меня ведёт из стороны в сторону.

Осматриваюсь по сторонам.

Увезли, суки.

Всего чуть-чуть не успел.

Возвращаюсь к своей тачке и забравшись в салон, набираю Рогозина.

– Слушаю, – принимает вызов капитан.

– Глеб Сергеевич, они её увезли в другое место, – говорю я.

– Я знаю, – отвечает капитан, а в трубке слышатся короткие помехи. – Я знал, что он не отдаст её так просто.

– Куда они её увезли? – спрашиваю.

Внутри меня ураган бушует.

Я видел её испуганный взгляд. Теперь он мне до конца дней сниться будет.

– Макс, успокойся, – говорит Рогозин. – Я отправил за ней свою команду. Не волнуйся, скоро мы заберём Ольгу.

– Куда они её увезли? – повторяю вопрос и стискиваю зубы.

– В другое место. Но я тебе не скажу, а то не дай Бог глупости наделаешь.

– Капитан, просто скажи, куда?! Я не доставлю тебе проблем.

– Это не обсуждается. Где ты сейчас? В ангаре ещё?

– Да, – говорю, и от кивка голову снова простреливает болью, а к горлу подкатывает тошнота.

Перебарываю приступ, делая короткие и неглубокие вдохи-выдохи.

– Капитан, просто скажи мне, пока я окончательно с катушек не слетел.

– Успокойся! – прикрикивает на меня капитан. – Твоя работа на этом закончилась. Дальше мы сами справимся.

– Капитан! Чёрт тебя подери! – выкрикиваю я. – Без моей помощи хрен бы ты достал этого урода! Скажи мне, куда он её отправил!

Гнев во мне только набирает обороты. Если и этот козёл меня кинет, разорву нахрен!

– Максим Александрович, успокойтесь, пожалуйста, – говорит он.

– Ты что, психиатр, чтобы меня успокаивать? – бешусь я. – ГДЕ ОНА???

Минутное молчание, а потом он произносит ровным голосом:

– Пообещайте, что не наделаете глупостей, иначе вся наша операция пойдёт коту под хвост.

– Не наделаю, не беспокойтесь, – говорю, и прикрываю глаза.

Голова кружится просто нещадно.

– Хорошо, – спустя недолгое молчание отвечает Рогозин. Я отправлю вам адрес. Но имейте в виду, Трифонов, не смейте лезть туда! Я позволю вам присутствовать на задержании, но не больше.

– Понял, – выдыхаю я и сбрасываю вызов.

Телефон пиликает, оповещая о поступлении нового сообщения.

Вчитываюсь в адрес несколько раз. Понимаю, что он просто вылетает у меня из головы. Но я не сдаюсь. И когда раза с десятого я всё же могу мысленно его повторить, завожу двигатель.

Перед глазами дорога плывёт. Трясу головой, прогоняя дурман, но от этого движения простреливает болью. И плевать. Главное, поскорее доехать на места и забрать мою малышку. А на остальное мне просто фиолетово.

Добираюсь до нужного адреса без происшествий, хотя, видят Боги, дорогу едва мог разобрать. Гнал как бешеный. Видел по дороге микроавтобус с тонированными окнами. Это группа захвата только ехала. Но когда они останавливались на светофоре, чтобы не привлекать излишнего внимания, а просто гнал на красный. И вот, я на месте.

Наверное Рогозин меня сейчас кроет матом, но срать я хотел на его запреты.

Телефон разрывается. Я его просто отключаю и сбрасываю на пассажирское сидение за ненадобностью.

Ольге нужна помощь, и я не намерен ждать, когда эти черепахи, соблюдая все правила дорожного движения доберутся до места. Ольге нужна помощь сейчас, а не через два часа.

Паркуюсь в тени заброшенного дома, где сквозь дырявый забор могу видеть коттедж, в котором держат мою малышку. Выбираюсь из машины и быстрым шагом направляюсь к деревянной постройке.

Соседний дом не просто заброшен, он разрушен. Остались только одна обгорелая стена и фундамент, а вместо огорода заросшая трава.

Пробравшись сквозь заросли к забору, вижу, что он из металлической решётки.

Смотрю сквозь прутья.

На территории никого не видно. Только тачка стоит припаркованная у открытого гаража.

Перемахиваю через забор. Меня ведёт в сторону, и ухватившись за решётку, опускаюсь на землю.

Снова трясу головой, стараясь разогнать туман перед глазами, опускаю руку, операюсь о землю, и тут из гаража выходит темноволосый наёмник.

– Снова ты? – удивляется он, глядя на меня с усмешкой во взгляде. – Ну, ничего, я тебе сейчас всю охоту лазить где не нужно отобью, – говорит он, вынимая из чехла на поясе нож с загнутым наконечником.

Медленно поднимаюсь, не отводя от бандита взгляд. Под рукой ощущаю большой камень. Рука сама обхватывает “оружие”.

Наёмник смотрит на меня, чувствуя своё превосходство.

Встаю и выпрямляюсь.

Он приближается, а я не отвожу взгляд.

Бандит делает резкий выпад. Я успеваю увернуться, но оступаюсь и спиной влетаю в забор.

– Щенок, – усмехается он и с кровожадной ухмылкой снова бросается на меня.

Клянусь Богом, меня спасает только одно, снова ведёт в сторону, и только так я могу уйти из-под удара. Тут же замахиваюсь и бью схваченным камнем бандита по голове. Как и он меня ранее, там, у ангара.

Глухой удар, кровь брызгает, а моя рука немеет от вложенной силы.

Ноги наёмника подкашиваются и он падает на землю.

Если я и убил его, то нисколько не сожалею.

Снова трясу головой. Тошнит неимоверно, но нельзя останавливаться. Где-то там есть ещё один ублюдок. И там Ольга.

Делаю шаг по направлению к дому на подкашивающихся ногах. Спотыкаюсь и заваливаюсь на землю. Рвёт. Желчью.

Когда спазм проходит,