Дениз Робинс - Лоренс, любовь моя

Он застыл на мгновение.

— Только не говори, что приберегаешь для меня свои девичьи секреты. А как же Нола?

— Это не девичьи секреты, которыми я могла бы поделиться с Нолой, — рассердилась я. — Все намного серьезнее.

Улыбка сошла с его лица.

— Что случилось, Вера?

— Много чего, и мне просто необходимо выговориться, иначе я точно спячу. Доктор Вайбурн считает, что я уже того.

— Почему это?

У меня все же хватило ума не вываливать на него все факты сразу.

— Думаю, я поступила очень глупо, но мне просто хотелось узнать, как на самом деле чувствует себя мой дед. Я так переживаю за него.

— Ему что, хуже? Я собирался навестить его сегодня.

— Да нет. Мы даже довольно долго беседовали, впервые с того времени, как я была у него, но она все время держит его под действием лекарств и…

— Откуда ты знаешь? — перебил меня Лоренс.

— Я видела ее со шприцем в руках и знаю, что она дает ему снотворное с тех пор, как он узнал меня. Она вознамерилась не пускать меня к нему. — Внезапно голос мой сорвался, и я замолчала.

Лоренс взял меня за руку и прижал ее к себе.

— Спокойней, Вера. Успокойся. Что ты наговорила доктору Вайбурну?

— Просто спросила, зачем сэру Джеймсу столько уколов и хорошо ли это для его здоровья.

Он со всей силы сдавил мою руку.

— И что тот ответил?

— Что сэр Джеймс получает инъекции только в крайнем случае и что я сама не знаю, что говорю, и… что он в надежных руках сестры Форрестер. Он верит в то, что она — великолепная сиделка. Да и ты тоже, — закончила я свою речь, понимая, что все делаю не так.

— Господи! — выдохнул Лоренс, а потом процедил сквозь зубы: — Не сомневаюсь, ты бы заняла первое место на конкурсе идиоток!

— Сама знаю, — буркнула я, — но я должна была что-то предпринять. Настало время кому-нибудь сделать хоть что-то… слишком уж много тайн вокруг, а я вовсе не милая глупышка, чтобы держать меня в неведении или отпихивать в сторону, если я что-то подозреваю.

— Что подозреваешь?

— Не собираюсь больше ничего говорить, — заупрямилась я и постаралась выдернуть руку, которую он сжимал со всей силы. У меня даже пальцы онемели от боли.

— Да уж, ты не «милая глупышка», это точно, — выдохнул он. — Ты как спичка, брошенная в стог сена, не подозревающая, какой можешь породить пожар. О боже, как могут быть опасны невинные, неразумные дети, которые лезут не в свое дело!

— Я не ребенок. Мне двадцать, и я — женщина! — возмутилась я.

Он открыл дверцу машины со словами:

— Забирайся!

— Не хочу!

— Сделаешь, как я велю. Не стоит тебя оставлять без присмотра. От тебя одни проблемы!

— Меня обвиняют в том, что я беспокоюсь за деда? — завела я свое.

— Нет, поздравляю тебя с этим! Вы так проницательны, мадемуазель Мегрэ! Но ты не единственная, кто замечает происходящее вокруг. Как бы то ни было, я не хочу, чтобы именно ты начала размахивать флагом во имя справедливости и добродетели. Ты и не подозреваешь, какое осиное гнездо разворошила!

— Значит, пришла пора просветить меня… — упорствовала я.

Но Лоренс больше не стал со мной спорить.

Он просто затолкал меня в автомобиль, сел на свое место и завел мотор.

Мы на бешеной скорости покидали Восдейл-Хэд.

Глава 14

На полпути к Большой Сторожке я тронула Лоренса за руку и громко заявила:

— Я хочу остановиться!

— У меня нет на это времени! — крикнул он в ответ и прибавил газу.

— Не хочу домой… — заныла я.

— Ты сделаешь так, как тебе велено, — последовал ответ. — Никто не собирается позволять тебе диктовать свои условия только потому, что ты дочь Хью Халбертсона и узнала об этом.

— Зачем так говорить! — возмутилась я. В этот раз он нажал на тормоза, взвизгнули колеса, и машина встала как вкопанная.

Мы вылетели из Восдейла на фантастической скорости и уже преодолели большую часть пути. Слева от нас расстилалось озеро — захватывающий, завораживающий вид, — линия берега походила на американские горки, а позади вздымались огромные мрачные горные хребты, пурпурно-коричневые в хрустальном свете дня. Справа возвышались высокие хмурые деревья и каменная скала, скрывающая из виду владения деда. И ни одной живой души вокруг. Только я и Лоренс. Мы просто сидели и смотрели друг на друга, и его критический беспокойный взгляд поубавил мой пыл. Я немножко помолчала, а потом взорвалась:

— О, как я тебя ненавижу!

— Очень впечатляюще, — рассмеялся он.

Я потянулась к ручке двери:

— Я выхожу. Пройдусь пешком.

— Не будь идиоткой, — припечатал он. — К чему все это?

— Ты всегда нападаешь на меня. Что такого я сделала на этот раз? Просто сказала доктору Вайбурну, что озадачена и боюсь, что происходит что-то не то. И вообще, если я действительно переживаю за деда, что в этом плохого? Может, только у меня и хватило смелости сказать, что я не доверяю этой ужасной женщине, Рейчел Форрестер.

Молчание. Еще один неверный ход. Я украдкой взглянула на Лоренса. Он не смотрел на меня, но я видела, как он сжал зубы и глаза его сузились. Тишина длилась достаточно долго, чтобы я начала сожалеть о своей выходке. И тут он повернулся ко мне:

— Может, тебе будет интересно кое-что узнать. Полагаю, у тебя есть все основания подозревать, что с Рейчел не все в порядке. Но не тебе решать этот вопрос, моя дорогая девочка, вот и все.

— Ну и отлично! — прошептала я и с досадой почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Этот человек обладал невероятной способностью не только уязвить мое самолюбие, но и безумно волновал меня, а такого не было в моей жизни никогда. Я не знала, как бороться с Лоренсом Бракнеллом.

Он снова заговорил:

— Я собираюсь отвезти тебя домой и прошу, ради меня, сделай одолжение, не вмешивайся. Оставь это мне, я сам обо всем позабочусь. Я понимаю, что ты привязалась к старику, и это нормально. Но я ведь тоже ему не чужой и знаю его подольше. Я очень люблю его и волнуюсь не меньше твоего, чтобы за ним был надлежащий уход.

Я закусила губу и сжала пальцы.

— Мне очень жаль, — буркнула я.

— И мне жаль, что ты ненавидишь меня, — добавил он.

Я подняла голову и воскликнула:

— Но это не так, правда!

— Хорошо, — улыбнулся Лоренс, и эта улыбка обеспокоила меня даже больше, чем его гнев. Меня начало трясти. Это значит, что он считает меня дурочкой?

— Бедняжка Вера. — Никогда не слышала, чтобы он обращался к кому-то так нежно, и абсолютно растаяла.

Уткнувшись ему в плечо, я зарыдала, а он обнял меня и прижал к себе. Я закрыла глаза и почувствовала, как он целует меня в затылок, а потом все ниже и ниже и губы его коснулись шеи. Я задрожала всем телом и схватила его за руку.