Джиллиан Хантер - Леди маскарада

— С тобой все в порядке? — прошептал Себастьян, когда Элинор положила голову ему на грудь.

Она кивнула, кусая губы. Ах, как бы ей хотелось как-то обойти в разговоре тему ее провала!

— Как тебе удалось убежать?

— Я бы не назвала это побегом. Скорее, меня выдворили, — пряча глаза, призналась Элинор.

— Так, значит, ты так и не забрала письмо?

— Не удалось. — Она высвободилась из объятий Себастьяна. Качая головой, Элинор сказала: — Я разыскала там сразу два письма, но меня поймали.

— Охранники? — спросил Себастьян, оглядываясь на улицу.

— Нет…

Из дома неподалеку раздались мужские голоса. Себастьян взял жену за руку и повел по улице. Его теплая рука дарила Элинор утешение.

Уилл, одетый в плащ из верблюжьей шерсти и высокую бобровую шапку, нервно вышагивал возле экипажа. Его белокурые, с рыжим отливом волосы были в беспорядке. А когда Элинор подошла ближе, она почувствовала, что от кузена сильно пахнет бренди.

— Твой муж, — сообщил Уилл, покосившись на стоявшего рядом Себастьяна, — сущее чудовище. Я думал, что он… что он собирается…

Тот не дал ему договорить, встав между ним и Элинор.

— Хватит чесать языком, как торговка на рынке. Твое дело — управлять экипажем.

Уилл молча кивнул и послушно занял место кучера.

Через пару минут Элинор сидела в экипаже напротив своего супруга, а гнедые рванули с места и понесли так резво, словно принимали участие в скачках.

— Не хочешь объяснить мне, что случилось? — спросил Себастьян, испытующе глядя в лицо притихшей жены.

— Одри Уотсон поймала меня с поличным, но потом отпустила.

Себастьян нахмурился, а потом потер лоб.

— Почему же она проявила великодушие?

— По-моему… Мне кажется, она понимает, почему я этим занимаюсь.

— Тогда, может, она и со мной поделится этим? — съязвил Себастьян, а затем грозно спросил: — Зачем тебе все это, Элинор? Почему ты ввязалась в такую авантюру?

Та резко отвернулась, чтобы не видеть его сердитую физиономию.

— Я задал вам вопрос, мадам.

— Ты в самом деле хочешь узнать?

— Да.

— Потому что мне очень нравится это занятие.

— Тебе доставляет удовольствие тайком проникать в чужие спальни и ускользать, рискуя покрыть свое имя позором в случае разоблачения?

— Это помогает мне развеять скуку.

— Миссис Уотсон известно о том, кто ты такая? — помолчав, спросил Себастьян.

— Пока нет.

— Вы раньше встречались? — удивленно поинтересовался он.

— Прошлым летом я видела ее мельком на аукционе в королевской академии, где проходила выставка акварелей Беллисанта.

— Нуда, разумеется, — согласно кивнул Себастьян.

Элинор сжалась в комок. Она чувствовала, что заслужила неодобрение мужа. Одри Уотсон может легко узнать, кто она такая. Это просто вопрос времени. Герцогине придется пережить двойное унижение — не только от разглашения якобы опрометчивых связей герцога, но и от того, что их разоблачит самая известная в Лондоне хозяйка борделя.

— А еще у меня забрали мой любимый пистолет, — пробормотала Элинор.

— Ну, это не самая высокая цена за свободу. Я был готов разнести весь дом в щепки, чтобы вызволить тебя оттуда.

— Представляю, что это была бы за сцена, — грустно улыбнулась Элинор.

— Если бы хоть волосок упал с твоей головы, я бы устроил им светопреставление, — мрачно проговорил Себастьян.

Она вздохнула. То, что муж о ней тревожился, растрогало Элинор и растопило остатки льда в ее сердце. У нее пропало желание прятаться в надежную броню, которая до этого не позволяла ей снова влюбиться в своего мужа.

— Ради чего весь этот риск, милая? Я все-таки не понимаю.

Себастьян сел рядом с ней.

Забота мужа подействовала обезоруживающе на Элинор. Она была растрогана до глубины души, и от этого ей захотелось плакать.

— Ради вознаграждения, разумеется.

— Какого именно? — Себастьян нахмурился. — Ты говоришь о деньгах? Герцогиня пообещала осыпать тебя золотом?

— Не совсем так. Ты же понимаешь, что рано или поздно герцог вернется в Англию и станет влиятельной политической фигурой?

— Разумеется.

— В преданности людям, облеченным властью, есть свой резон, — медленно сказала она. — Выгода для всей семьи.

Себастьян покачал головой:

— Так, значит, это не просто пустая болтовня за чаем? Герцогиня в самом деле обещала тебя вознаградить?

— Да. И тебя. И наших будущих детей, если они у нас будут. Это ты хотел от меня услышать?

— Не уверен. Но по крайней мере это ответ, который я мог бы хоть как-то понять. — Себастьян погладил Элинор по щеке. — Обещай мне, что ты больше не будешь подвергать себя опасности. Я знаю, что ты привыкла держать слово.

И все-таки муж был не до конца с ней откровенен. Интересно, признается ли он когда-нибудь, что его действия не имеют ничего общего с распоряжениями герцога?

— Да, я человек слова, — глядя Себастьяну прямо в глаза, тихо промолвила Элинор.

Муж взял ее за руку.

— Итак, ты покончила с этим опасным делом? Элинор была вынуждена признать, что после визита на Брутон-стрит ее занятие утратило для нее изрядную долю привлекательности. А может быть, к ней пришло осознание того, что главная опасность, к которой ее неудержимо влекло, сидит сейчас рядом.

— Ну так что ты мне на это скажешь? — спросил Себастьян, приближая свои губы к ее губам.

— Я не готова сейчас отвечать. Мне надо подумать.

— Очень советую. — Себастьян сплел ее пальцы со своими. — У нас будут дети, не забывай об этом, — сказал он.

— Но того, которого мы потеряли, уже не вернуть.

— Я сожалею об этом, Элинор. Поверь мне.

— Я знаю.

— Мейфэрский незнакомец не годится в отцы нашим детям.

— Вот тут ты абсолютно прав, — пробормотала Элинор.

Себастьян опустил глаза и покачал головой.

Он подумал, что на протяжении всего времени именно это было настоящей угрозой для их брака. Именно это, а не Беллисант или какой-то другой мужчина. Потеря ребенка — вот о чем постоянно вспоминала Элинор.

— Пожалуйста, — сказал он, — не позволяй мне потерять и тебя тоже.

Глава 20

На следующее утро Себастьян принес Элинор чай и утреннюю прессу в постель. Когда, держа газету под мышкой, он поднимался по лестнице с подносом, служанка его жены Мэри сказала, глядя на него укоризненно:

— Хозяйка просит оставлять поднос под дверью, если накануне она возвратилась поздно.

Это замечание прозвучало в ее устах как напоминание, что уж ей-то, преданной и верной, гораздо больше известно о привычках хозяйки, чем ее законному супругу.