Люси Уокер - Возвращение домой

— А как Росс к этому относится?

— По-моему, он тоже оказался, можно сказать, в западне. В общем, он очень тепло ко мне относится. Ну и, конечно, я занимаю в его списке приоритетов третье место после лошадей и пастбищ Виджи… это не так уж плохо.

Эйлса пренебрежительно хмыкнула.

— Ему эта ситуация так же не по душе, как и мне, — выступила в его защиту Пенни. — Все осложняется тем, что мы очень привязаны друг к другу. И потом я полностью доверяю ему в том, что касается верховой езды, а он — мне. В этом смысле это был бы очень удачный брак, как и с точки зрения родственных связей и земельных угодий. Ты понимаешь, о чем я…

— Ты хочешь сказать, что во всем этом замешан мистер Бартлетт? — изумилась Эйлса.

— Он ничего не говорил по этому поводу. Ни слова. Он просто… молчит. Мне кажется, что все разговоры исходят от мисс Диттон. Скорее всего, когда она относит ему ужин в кабинет. Мисс Диттон в полном восторге. Она уже видит себя организатором свадьбы по высшему разряду… флердоранж, фата, тянущаяся шлейфом, великолепный банкет, роскошный прием и прочее. Она любит и умеет все это организовывать.

— А ты говорила отцу о своих сомнениях?

— Нет.

— Почему?

— Как-то не получается. Наверно, это моя вина…

— Неужели все соседи одобряют такой брак? А мистер Дин из Стоунвилла?

Пенни ничего не ответила.

— Как к этому относится мистер Дин? — продолжала допытываться Эйлса.

— Не знаю. Последнее время мы с ним почти не видимся. Я почти все время провожу в Виджи, а он, наверно, думает, что я сама так хочу. Кроме того, — неохотно добавила Пенни, — мисс Диттон он тоже очень нравится. Когда он у нас появляется, я вижусь с ним только в обществе папы… и мисс Диттон.

На следующий день Пенни с легкостью выиграла отборочные состязания.

Камилла привезла ее из города на территорию выставки. В новом костюме для верховой езды девушка выглядела просто потрясающе. Даже Росс склонился в поклоне, когда она появилась в загоне.

— Теперь ты точно победишь, — широко улыбаясь, заявил он. — Иди сюда, я тебя поцелую.

— Нет, ты испортишь мой макияж… Сам говоришь, что внешний вид много значит.

Мистер Беннет стоял рядом, когда Пенни садилась на лошадь, и с гордостью поглядывал на Пенни и Винтер. И потрепал лошадь по холке.

— Да, девочка, ты из нашей конюшни. Давай покажи им всем.

И они с легкостью выиграли. Пенни при всей своей любви к справедливости была вынуждена признать, что достойных соперников не нашлось. Финальное состязание было назначено на следующий день. Из-за ветра, свистевшего в ушах, она не слышала шквал аплодисментов, которыми ее наградили тысячи зрителей, когда они с Винтер без всяких усилий перепрыгнули водное препятствие.

Спокойной рысцой они вернулись к стартовой линии, и Росс схватился за узду.

— Спускайся и получай поцелуй, — проговорил он. — Пока я не забыл.

— Если ты можешь забыть об этом, значит, не стоит и начинать, — легко отозвалась Пенни.

Она увидела, как судья в своей кабинке поднял флажок с цветом Винтер, и спустилась на землю.

Росс обнял ее и поцеловал, несмотря на сопротивление. Тут к девушке устремился мистер Беннет, потряс ей руку, и вся троица направилась на выход. У ограды стоял мистер Бартлетт. За ним радостно скандировали Боб Хитченс и Гвендолин, несколько работников и конюхов из Грин-Вэлли.

— Молодчина! — заявил мистер Бартлетт и поцеловал дочь. Потом Гвендолин бросилась ей на шею, а затем Пенни достался поцелуй от Боба.

Стоявший чуть поодаль Джон Дин разговаривал с двумя фермерами из района, прилегающего к Грейден-Тауну, но смотрел на Пенни. Он помахал ей рукой.

— Ты доволен, Джон? — спросила подошедшая к нему Пенни. Ее лицо раскраснелось от радости. Она так хотела услышать от Джона слова одобрения.

— Ну конечно, Пенни. И горжусь тобой.

Она видела, что Джон говорит искренне. Пенни хотелось сказать: «Ты единственный меня не поцеловал», но не смогла. На мгновение у нее зародилась отчаянная мысль самой поцеловать его, но не хватило смелости. К тому же в таком случае ей пришлось бы поцеловать и двух фермеров из Грейден-Тауна, что могло смутить всех.

Вместо этого Джон крепко пожал ей руку, глядя прямо в глаза. Пенни была довольна.

Начали подходить другие люди, и вскоре Пенни и Беннеты оказались в плотном кольце поздравляющих.

— Мне понравилось выигрывать, — улыбнулась Пенни.

— Что ты сейчас собираешься делать? — спросил мистер Беннет. — Думаю, Росс отпустит тебя на час-другой…

— Отпускаю ее на весь день, — сказал Росс. — Только чтобы легла сегодня пораньше.

— Клянусь, — отозвалась Пенни, беря отца под руку. На мгновение ей стало стыдно за то, что она оставляет Росса позаботиться о Винтер. Но ему все равно нужно было заниматься остальными лошадьми. К тому же сегодня он сам чуть позже участвовал в состязании. — До встречи! — весело крикнула она и обратилась к отцу: — Ты все время наблюдал за нами с Винтер? Я должна присутствовать во время скачек Росса в половине двенадцатого и во время первых соревнований Беппи в двенадцать.

— Может, сначала выпьем по чашечке чаю? Джон, выпьешь с нами чаю? — обратился отец к Джону.

— Я позже к вам присоединюсь. Сначала загляну к Беппи.

— Мы будем в Деревенской чайной.

Им только-только принесли чай, когда Пенни увидела высокую фигуру Джона, пробирающегося между столиками. Усевшись, за столик, он бросил широкополую шляпу на свободный стул.

— Как там Беппи? — спросила Пенни.

— Отлично, но скучает по тебе.

Пенни ласково улыбнулась:

— Я подойду к нему попозже.

Девушка чувствовала, что все глаза устремлены на их столик. Она гордилась тем, что сидит рядом с такими мужчинами — высокими, загорелыми, красивыми.

Идя к выходу, Пенни взяла их под руки. Счастье этой минуты избавило ее от сдержанности, от которой она страдала последние несколько месяцев. Они вновь были на короткой ноге, как и прежде, до того, как мисс Диттон прибыла в Грин-Вэлли и Росс Беннет вернулся из Южной Австралии.

— Я люблю ходить рядом с вами, — заявила Пенни. — Джон, должно быть, все восхищаются твоей шляпой. Она новая, верно? И поля у нее на дюйм шире, чем у шляп всех этих горожан.

Джон снял шляпу и с преувеличенным вниманием осмотрел ее. Настроение у него тоже поднялось. На лице появилась улыбка.

— Я покупаю новую шляпу каждый год… во время Королевской выставки. И каждый год поля оказываются на дюйм шире.

Они стояли, глядя на толпу, снующую перед ними. Мистер Бартлетт достал из кармана трубку и снова убрал ее.