Натали де Рамон - Принц в наследство

— В знак своей любви и искренности чувств я дарю моей будущей супруге вот это.

Он достал из кармана и вложил “это” в мою ладонь. Я почувствовала в своей руке что-то металлическое, непроизвольно дернулась, и на каменные плиты пола со звоном упал маленький медный рыцарь на коне.

— Мой шестой вассал! — Я благодарно взглянула на Гийома.

И кюре начал задавать мне этот мучительный вопрос.

Глава 63, в которой консьержка проводила взглядом мужчину

Консьержка проводила изумленным взглядом странного неопрятного мужчину, одетого как актер, с длинным, явно бутафорским мечом в руках. Он взбежал по лестнице, а через какое-то время вернулся и нетерпеливо спросил:

— Катрин Бриссон живет на третьем этаже?

— Да.

— Где она? Ее нет дома!

— Мсье, вы что, из полиции? Почему я должна докладывать вам, где мадемуазель Бриссон?

— Я ее жених!

— Какая прелесть! — Консьержка всплеснула ручками и, переплетя пальцы, прижала их к груди. — Что-то раньше я вас не видела, мсье. Не морочьте мне голову, мадемуазель Бриссон — не та девушка, чтобы водиться со всякими пьющими актеришками!

Леон скрипнул зубами, глубоко вздохнул и спросил:

— А вы не знаете, мадам, где она?

— Знаю. Она только что уехала венчаться со своим настоящим женихом. — Всего доброго, мсье. — Консьержка грузно поднялась, прошла к двери парадного, открыла ее и повторила: — Всего доброго.

Возле подъезда стоял фантастический белый “линкольн”.

— Скажите, а где она венчается?

— Всего доброго, мсье.

— Спасибо, вы очень любезны, мадам.

К изумлению консьержки, “пьющий актеришка” подошел к этому чуду, открыл дверцу, забрался внутрь и уехал. Она ошеломленно смотрела машине вслед, пока та не скрылась за углом.

Глава 64, в которой Леон с ужасом повторяет

— Этого не может быть, этого быть не может! — с ужасом повторял Леон.

Папаша Пешо жалобно поглядывал на него, не решаясь заикнуться, что, мол, “такой красавец найдет себе кралю в тысячу раз лучше”. А Франсуа предположил:

— Мсье, может быть, в какой-нибудь газете написано, где она венчается? Все же дают объявления.

— Спасибо, Франсуа, но объявления печатают заранее, а сейчас нам остается только объезжать все церкви Парижа подряд, да и то мы наверняка опоздаем.

— Неужели, маркиз, ты думаешь, что эта крыса не знает, в какой церкви венчается твоя “королева в пруду”? — Папаша Пешо вздохнул. — Нипочем не поверю. Может, она и вовсе наврала про жениха и венчание. Видишь, опять с тобой в таком затрапезе никто знаться не хочет. Франсуа, сынок, пойди ты с ней потолкуй. Скажи, дескать, опоздал на свадьбу и теперь не знаешь, где искать свою сестричку. И вот, — старик по-хозяйски полез в холодильник, — снеси ей шоколадку.

Глава 65, в которой Леон отворил двери Сакре-Кёр

Леон осторожно отворил тяжелые двери Сакре-Кёр и сразу увидел пару у алтаря. Жених и невеста стояли к нему спиной, но в том, что жених — “мэтр” Зигрено, Леон не сомневался. А вдруг это другая женщина? — мучительно надеялся он, вглядываясь в невесту, которая была явно выше Катрин. Но тут “мэтр” что-то дал невесте, та выронила это и быстро наклонилась, на мгновение повернувшись к Леону в профиль. На ней же костюм Гвиневеры, я ведь сам когда-то придумал его для “Рыцаря телеги”, там же высоченные каблучищи! — наконец понял он, и одновременно услышал, как священник обратился к невесте.

— Катрин! Катрин! — что есть силы закричал Леон и, подняв над головой меч, бросился к алтарю.

Глава 66, в которой я услышала крик Леона

Священник все еще задавал свой бесконечный вопрос, но вдруг я услышала крик Леона:

— Катрин! Катрин!

Я даже помотала головой, чтобы отделаться от наваждения, но кюре умолк, Зигрено обернулся, и я тоже осторожно взглянула через плечо. По проходу между скамьями с мечом в поднятых руках бежал человек в поношенном и рваном средневековом одеянии с огромным рыцарским мечом. Чужие гости со страхом и изумлением наблюдали, как этот “рыцарь” приблизился ко мне, опустился на одно колено и протянул свой меч.

— Королева Катрин, вот ваш вассал из Монтрей-Белле!

И в рукояти меча я увидела седьмого вассала!

— К сожалению, фигурка с обратной стороны утрачена.

— Она у меня, — сказала я, разжала ладонь и вложила всадника в углубление на рукояти. Он абсолютно точно вошел туда. — И даже не вываливается. — Я потрясла рукояткой.

— Здорово, а я боялся, что придется на клей сажать.

— Господа, — вдруг услышала я недовольный голос священника, — конечно, мсье Зигрено предупреждал меня о ваших семейных реликвиях, но, по-моему, костюмированный актер — это уж чересчур. Мы все-таки в храме, а не в цирке.

— Простите, святой отец. — Леон встал с колена и отступил на пару шагов.

— Итак, Катрин Бриссон, согласна ли ты… — принялся снова благостно вопрошать кюре про совместную жизнь с Гийомом Зигрено “в горе и в радости, пока не разлучит вас смерть”.

— Нет, — твердо сказала я и, не оглядываясь, почувствовала реакцию публики, а у кюре сделалось совершенно неподобающее сану лицо. — Святой отец, я согласна стать его женой, — я кивнула на Леона, — если, конечно, он согласен…

— Он женат! — поспешно воскликнул Зигрено.

— Я вдовец. И, конечно, согласен, только я сейчас не могу… — Леон виновато посмотрел на меня. — У меня нет с собой абсолютно никаких документов…

Чужая свадьба с трудом сдерживала смех, то там, то здесь кто-нибудь фыркал или изображал кашель вместо хохота.

— Забирайте ее и… — священник никак не мог решить: смеяться ему или сердиться, — идите, идите, ради всего святого!

Леон поблагодарил священника, и не успела я опомниться, как он подхватил меня на руки и под одобрительные возгласы чужих гостей понес к выходу. Я невольно потянула носом.

— Катрин, умоляю, не принюхивайся, — прошептал он мне на ухо, — я сто лет не мылся.

— Неужели, мой рыцарь? По-моему, недавно мы вместе попали под дождь в Шиноне.

— Ба, да наш маркиз добыл-таки свою королеву в пруду! — из “линкольна”, стоявшего возле ступеней Сакре-Кёр, — выглядывал папаша Пешо, — мирантон, мирантон, мирантен!

— Мирантон, мирантон, мирантен! — подхватил Леон.

— Здорово, дочка! Залезай! — Папаша Пешо распахнул дверцу. — Видела бы ты, как под Версалем твой маркиз немытый одним махом пятерых убивахом!

Глава 67, в которой изумлению консьержки нет предела

Изумлению консьержки не было предела, когда жиличка с третьего этажа вернулась в обществе небритого актеришки. Одной рукой он прижимал к себе серебряную миску с фруктами, другой — держал за горлышки две бутылки вина, а жиличка — его бутафорский меч и букет в кружевной салфетке.