Джун Боултон - Наяву как во сне

— Не исключено, — протяжно сказала Сандра. — Теперь все изменится, — добавила она с энтузиазмом. — Твой отец меня в этом убедил. Я сердцем чувствую, что он прав.

— Родная моя… — Кристиан уткнулся носом в ее шелковистые волосы. — Как же здорово, что ты рядом. Я до сих пор поверить не могу. — Он вдруг встрепенулся. — А знаешь что? Давай договоримся, что впредь чего бы от кого мы ни услышали, в чьей бы компании друг друга ни увидели, пока не побеседуем друг с другом с глазу на глаз, все не выясним, больше никогда вот так не расстанемся?

— Давай, — с готовностью ответила Сандра.

— Второго недоразумения я просто не переживу… — прошептал Кристиан. — Мы должны всю жизнь быть вместе, ты и я, иначе нельзя. Как только окончим школу, сразу поженимся, спрашивать разрешения ни у кого будем.

Сандра тихо и счастливо засмеялась.

— Дурачок…

— Дурачок? Почему это? — У Кристиана от волнения запылали щеки, а губы выдвинулись вперед, становясь полнее и еще соблазнительнее. — Считаешь мою идею неудачной? Или раздумала выходить за меня замуж?

— Не считаю и не раздумала, — поспешила успокоить его Сандра. — Только не рано ли в восемнадцать лет становиться семьей?

— Еще скажи: надевать себе на шею хомут! Или что-нибудь в этом духе! — вспылил Кристиан. — Не хочешь со мной связываться, не надо! Тогда давай сейчас же…

Сандра прервала его пламенную речь поцелуем. Кристиан вмиг забыл о гневе и с головой окунулся в сладостный омут.

— Связаться с тобой и прожить до самой смерти я мечтаю, — проворковала Сандра, наконец немного отстранившись. — А возражать стала, потому что хочу все сделать по уму, не в спешке, не под влиянием чувств.

— Только чувства и играют роль, — запротестовал Кристиан. — Рассчитывают пусть Эммы да Рубены. У нас есть любовь, через год и ты и я будем совершеннолетними. Мы хотим быть все время вместе: вдвоем завтракать и ужинать, спать в одной постели. Что еще? Образование? Мы получим его в любом случае. С детьми, разумеется, подождем. Моя мама опять испугается? Она доказала, что мудростью не отличается. Тянуть не имеет смысла, разве не так?

Сандра долго смотрела на него с любовью и радостью.

— Так, — ответила она, озаряясь улыбкой. — Наверное, ты прав…

— Не наверное, а точно! — воодушевленно воскликнул Кристиан. — Остается совсем немного: уже середина октября, там День благодарения, Рождество… Глядишь, учебный год и промелькнет! И тогда…

Они опять слились в поцелуе. Бесконечном, обжигающем, убаюкивающем остатки боли. Рой мыслей в голове Сандры слепился вдруг в ком и постепенно растаял. Остались лишь чувства — единственное, что играло роль…

— Я люблю тебя, — задыхаясь пробормотал Кристиан. — В тебе весь смысл, радость, свет… Не представляю, что стало бы со мной, если бы правда так и не открылась… Или если все было бы, как я думал. Не знаю… — Он лихорадочно закачал головой, расширяя глаза. — Тогда я, наверное, просто лег бы однажды на кровать и перестал жить… Есть, пить, выходить на улицу, с кем бы то ни было общаться…

— Со мной случилось бы то же, — с грустной улыбкой ответила Сандра, вспоминая свои бесцельные шатания по улицам, отсутствие интереса ко всему: к учебе, происходящему вокруг, даже к братишке. — Еще немного — и я просто угасла бы, как догоревшая свеча.

— Жили они несчастливо и умерли в один день… — задумчиво пробормотал Кристиан. — Нет! Это не про нас! — воскликнул он вдруг, вскакивая с лавки, хватая Сандру за руки и поднимая. — Мы достойны другого! Горести позади, в будущем — любовь и благополучие! Ты и я навеки вдвоем, неразделимы, точно небо и звезды, море и волны, скрипка и музыка! Как это потрясающе — ты только задумайся!

— Потрясающе, — эхом отозвалась Сандра, обвивая его шею руками. — Вдвоем… Навсегда…

Они хотели сегодня же отправиться назад, но Бенджамин, которому Кристиан позвонил, вдоволь с Сандрой наобнимавшись, бурно запротестовал:

— Нет уж, мой дорогой! Вези свою Сандру сюда, поужинаем, пообщаемся, домой помчитесь завтра. Не то я обижусь, — добавил он строго. — Имей в виду.

Кристиан тут же посоветовался с Сандрой и ответил:

— Ладно. Будем минут через двадцать-тридцать.

Каким чудом всего за полчаса старик успел приготовить ужин и накрыть великолепный стол, для Кристиана осталось загадкой. Более того, еще и украсить свое холостяцкое жилище бог знает откуда извлеченной белоснежной скатертью и вазой из красного стекла. В ней пестрели цветы.

— Как я рад! — воскликнул Бенджамин, встретив юных влюбленных во дворе. — Сандра?

Сандра протянула руки, и он с чувством их пожал.

— А я Бенджамин. Очень, очень рад, что вы снова вместе. Пойдемте в гостиную, ужин ждет.

За столом Кристиан рассказал Бену о том, что на самом деле произошло. Тот возмущался, размахивал руками, несколько раз порывался позвонить сестре и отчитать ее, но Сандра его удерживала.

— Не надо, — твердила она. — Зачем портить себе настроение?

— Оно и так испорчено, — ворчал Бенджамин, уже берясь за телефонную трубку.

— Не надо, — настойчиво отговаривала его Сандра, кладя поверх его руки свою.

Бенджамин сдавался. Вздыхал и просил Кристиана продолжать.

Сидели допоздна, смакуя вкусное угощение. О неприятностях, выговорившись, как-то резко забыли. Бенджамин объявил, что смотрятся молодые превосходно и прекрасно друг другу подходят и начал вспоминать о временах своей молодости: танцах, знакомствах, обещающе начинавшихся и заканчивавшихся ничем романчиках. Сандра и Кристиан, обнявшись, внимательно слушали. Было тепло, радостно и очень уютно.

Телефон зазвонил около одиннадцати. Трубку поднял Кристиан.

— Алло?

— Сын! — Звонил опять Мэтью. — Ну как вы там? Встретились? Объяснились?

— Объяснились. И счастливы. Сейчас вот сидим, болтаем с Бенджамином.

— По голосу слышу, что все хорошо. — Видимо, Мэтью сильно волновался. Говорил несколько суетливо и как будто боялся сказать что-нибудь не то. Может, потому, что давно отдалился от сына, сто лет не беседовал с ним вот так, на личные темы. — Я сразу хотел позвонить, как только автобус прибыл в Балтимор. Но подумал, что вам не до меня, надо налюбоваться друг другом, все обсудить…

— Спасибо, что переживаешь, — пробормотал Кристиан, посмотрев на Сандру и улыбнувшись ей. — Очень приятно…

— А как же иначе, дорогой ты мой? — Мэтью смущенно кашлянул. — Я твой отец и не могу за тебя не переживать. Когда приедете?

— Наверное, завтра. Собирались сегодня выехать, но Бенджамин нас не пустил. С Сандрой они мгновенно нашли общий язык, — сообщил он с удовольствием.