Мэй Дельгадо - Айсберг страсти

– Любите? – холодно переспросила Сьюзен.

– Да, моя дорогая. Знаете, оказалось вполне реально любить двух женщин. Я никогда не испытывал к ней дикой страсти. В жизни человека есть место только для одной настоящей любви. В моей жизни такое место полностью отдано Сандре Милтон. – Судья ненадолго погрузился в благоговейные воспоминания. – Но я продолжаю любить жену, а она никогда не давала мне повода сомневаться в ее любви. Для пробивающего себе дорогу адвоката она была идеальной женой. Связи в высоких кругах, большие деньги и наследство. Мы заключили семейное соглашение, и я старался быть хорошим мужем. После того как Сандра… – Он запнулся, будто сами слова глубоко ранили его, но затем все же взял себя в руки. – После того как Сандра выставила меня, это оказалось совсем несложно.

– Сандра выставила вас? Это именно она порвала отношения?

– Боюсь, вы правы. Я приехал в Уинсвил полный решимости забрать ее с собой, чтобы начать все заново в другом месте.

Сьюзен еще раз внимательно обвела глазами огромный тюдоровский особняк.

– И вы готовы были отказаться бы от такого великолепия ради нее?

– Без лишних раздумий. Ей стоило лишь сказать «да». – Слова были произнесены с таким жаром, что у Сьюзен даже не возникло сомнений: почтенный судья говорил правду, одну только правду и ничего кроме правды.

Сердце в груди девушки с силой заколотилось. С невыносимо огромной силой.

– Почему она с вами не поехала?

– Она знала, что это погубит мою карьеру. К тому времени я уже был мировым судьей с юрисдикцией по уголовным и гражданским делам. Открывалась хорошая перспектива. – Бредли улыбнулся старым воспоминаниям. – Сандра была очень умна и знала, что, если она скажет, будто делает все ради моего блага, я не стану даже слушать. Поэтому она заявила, что встретила другого и собирается за него замуж.

– И вы поверили ей? – Сьюзен взглянула на дневник, из которого буквально вырывалось пламя страсти. Она не могла поверить в подобный исход.

Янтарные, как и у девушки, глаза Бредли тоже устремились на дневник.

– Сандра, как гениальная актриса, сумела разыграть все так убедительно, что я не чувствовал ничего, кроме смертельной боли. Мне словно вонзили нож в самое сердце. Она еще и смеялась надо мной. Я ушел, ни разу не оглянувшись назад. В тот момент я ненавидел эту женщину так же страстно, как и любил ее.

Сьюзен чуть не вскрикнула. Она до боли закусила губу, чтобы сдержать отчаяние. Андре Бредли участливо взглянул на девушку.

– Я прошу прощения. Я понимаю, какое это, должно быть потрясение для вас. Вам надо что-то выпить.

– Нет! – остановила его Сьюзен. – Расскажите мне все.

Бредли заколебался, но в глазах девушки горела такая мольба, что он подчинился.

– Прошло много лет, прежде чем я узнал, что Сандра солгала мне. В одной из газет поместили ее фотографию. Она как раз начинала заниматься благотворительностью.

Сьюзен взглянула на дрожавший в ее руках дневник.

– Вы встречались с ней?

– Нет. Что я мог ей сказать? Все было кончено. После стольких лет. У меня жена. Погубить только одну женщину – это уже тяжкий грех, бремя которого мужчина несет всю жизнь.

– А я думала, это вы бросили ее.

– И ненавидели меня за это? – Сьюзен не ответила, да и не было в том нужды. – Отнеситесь к ее решению с уважением, Сьюзен. Она знала, что, согласившись с моим планом, мы погубим нас обоих. Сандра отпустила меня. А теперь я могу познакомиться с родной дочерью о существовании которой и не догадывался. Если только она, конечно, позволит.

– А ваши родные? Они знают? Вы говорили им?

– Еще нет, – покачал головой Бредли. – Кто вы такая, Сьюзен, – это ваша история. Я утратил право просить вас признать меня отцом в тот день, когда позволил молодой женщине одурачить меня святой ложью во имя любви. Но теперь я все открою им.

– Нет, сэр, не надо. – Боль читалась в каждой черточке сильного лица, и девушка коснулась его руки. – Я не отвергаю вас. Но у вас семья. Моя мать сделала свой выбор и примирилась с ним. Нам тоже не остается ничего, как подчиниться ее воле. Я уверена, она никогда не жалела о принятом решении. У меня были любящие родители. – Сьюзен робко улыбнулась. – Давайте подарим жизнь вашей легенде. Пусть все думают, что я только дочь старого друга.

Как когда-то ее мать, Сьюзен приняла решение покинуть любимого человека. Но в отличие от Сандры она оказалась неправа. Но ей тоже придется примириться со своим выбором. Единственным утешением могла служить неожиданная правда об отце.

Дверь библиотеки открылась, на пороге появился Пол.

– Сэр, мама просит вас прийти. Она хочет знать, сколько человек будет к обеду.

– Спасибо, Пол, я иду. Позаботься о Сьюзен. Проводи ее в комнату. В голубую спальню.

– Но… – поразился юноша.

– Голубая спальня, Пол.

– Да, сэр.

Пол проводил Сьюзен наверх по широкой лестнице, болтая о всевозможных пустяках. Она наблюдала за молодым человеком. В нем уже проглядывали черты отца. Еще десять лет, и путь наверх, но теперь уже по служебной лестнице, заставит его лицо посуроветь.

Молодой человек остановился возле двери, глубоко вдававшейся в обшитую панелями стену.

– Это голубая спальня. Если что-нибудь понадобится, поднимите трубку домашнего телефона. – Он растерянно улыбнулся, словно ребенок, который набедокурил и был пойман с поличным. – Увидимся за обедом.

– Спасибо, Пол.

Сьюзен посмотрела вслед молодому человеку, который повернулся и быстро зашагал прочь. Пол мог не знать всей правды о ней, однако сейчас ему было известно больше, чем ей сказал Андре Бредли. Девушка взглянула на книжку, которую все еще сжимала в руках. Интересно, как она попала к ее внезапно объявившемуся отцу? Каким-то образом она догадывалась, что Рой в этом участия не принимал. Завтра она еще раз поговорит с судьей, и все встанет на свои места.

Сьюзен нетерпеливо повернула ручку, открыла дверь и застыла на полпути, осознав, что в комнате уже кто-то есть. Широкоплечий темноволосый человек задумчиво рассматривал парк за окном.

– Входите, Сьюзен. Закрывайте дверь. Комната неожиданно стала очень маленькой, кровь застучала в голове все сильнее и сильнее. И когда казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут от нарастающего грохота, подступила спасительная темнота.

Прикосновение холодного полотенца вернуло Сьюзен к действительности. Она попыталась открыть глаза.

– Грэгори? Что вы здесь делаете?

– Тш-ш. Сейчас вам станет лучше. Полежите тихонько.

Невыносимая боль в висках заставляла усомниться в правоте его слов, но Сьюзен подчинилась, потому что движение потребовало бы больше усилий.