Хельга Нортон - Жена лучшего друга

— Но ты ведь не собираешься сдаваться, а?

Шон снова вздохнул, не зная, что сказать.

— Понимаешь, я до смерти не хочу, чтобы моя сестра связала свою жизнь с этим торговцем антиквариатом. Тебе нужно сделать что-то, чтобы изменить ее настрой. Да побыстрее.

Шон поднял брови.

— Послушай, Рон, я стараюсь изо всех сил. Но Дейзи одна из тех женщин, которым не угодишь, хоть в лепешку расшибись. Честно сказать, я уже в растерянности.

— Вот черт! Ну почему в нашей семейке все идет кувырком?! — Рональд шумно вздохнул. — Я думал, хоть у моей сестры есть толика здравого смысла. У меня-то его, наверное, отродясь, не водилось.

Шон встревожился. Рональд никогда не смотрел на жизнь в таких мрачных тонах.

— В чем дело, дружище? Еще какие-нибудь неприятности?

Рональд помолчал, затем, видимо справившись с собой, ровным, бесцветным голосом сказал:

— Помнишь, письмо в редакцию, которое я написал?.. Ну, что полиция должна одинаково относиться ко всем нарушителям закона, будь то даже родственники крупного городского чиновника… Так вот, редактор решил сделать из него статью. Она появится в завтрашнем номере. Мое начальство считает, что это может вызвать нежелательную дискуссию.

— Ты шутишь?

— Хорошо, если б так. — Рональд издал сухой безнадежный смешок. — Я думал, все закончится легким шлепком, но, видать, они решили раздуть эту историю. Во вторник мне надлежит явиться в комиссию по дисциплинарным расследованиям.

Шон присвистнул.

— Ну и дела… Я могу чем-нибудь помочь?

— Расскажи обо всем Дейзи. Не хочу, чтобы завтрашняя статья в газете свалилась на нее как снег на голову.

— Непременно расскажу, — пообещал Шон с прежней безнадежностью в голосе — разговор с Рональдом оптимизма не прибавил. — Не забудь, мое предложение насчет пляжного домика остается в силе. Поживешь там как в раю: никаких газет, никакого телевидения, ничего, кроме чаек и шума волн.

Рональд издал долгий прерывистый вздох.

— Спасибо, старина. Буду иметь в виду. А ты, между прочим, вникни в то, что я говорил о сестре. Дейзи заслужила немного счастья, и от тебя зависит, получит ли она его.

— Да, сэр! Будет сделано, сэр!

— Ну тогда пока.

— Пока.

12

Не в силах проглотить ни кусочка, Дейзи водила вилкой по тарелке. Она никак не могла выбросить из головы, как обиженно и недоуменно смотрел на нее Шон, когда она закрывала за собой дверь. Наверное, он до последнего момента не верил, что она уйдет на свидание, оставив его сидеть с ребенком. Как же жестоко она с ним поступила!

— Я нашел их на Фиджи, где проводил свой отпуск. Наша ассоциация снимает там на сезон небольшую гостиницу и кусочек пляжа. Конечно, как вы понимаете, я их купил.

Дейзи кивала, вполуха слушая Зака. Не свидание, а какая-то пытка. Зак весьма приятный мужчина, вежливый, обходительный, но… он не Шон.

— Одну из этих фигурок из розового дерева я даже решил оставить себе.

Дейзи вежливо кивала и пыталась представить себе, чем сейчас занимается Шон. Наверное, Реджи уже спит, а он бродит по дому, одинокий, расстроенный, ничего не понимающий… Ее сердце сжалось.

— Но, оказалось, эти прелестные фигурки невозможно продать.

Дейзи отрешенно водила пальцем по краю бокала с минеральной водой. Случалось, конечно, она попадала в неловкие ситуации, но в такую…

— Дейзи! — окликнул ее Зак с едва заметным раздражением.

Она вздрогнула и подняла на него вопрошающий взгляд.

— Вы слышали хотя бы слово из того, что я говорил?

Дейзи вспыхнула от смущения.

— Конечно. Что их трудно продать.

— Правильно. — Зак покачал головой и улыбнулся. — Насколько я понимаю, в ваших улетевших отсюда мыслях присутствую, увы, не я. Вероятно, какой-нибудь другой мужчина. Верно?

— Конечно нет, — слабо запротестовала она.

— Дейзи, нужно быть слепым, чтобы не заметить, что между вами и этим вашим старым другом что-то происходит.

Дейзи вздохнула.

— Мне очень жаль, Зак…

— Нет-нет, Дейзи, это мне следует извиняться. — Он помолчал, потом, пристально глядя на нее, спросил: — Скажите, это «что-то» очень серьезно?

Она нахмурилась, подыскивая подходящие слова.

— В данный момент все немного осложнилось. Шон и я… мы столкнулись с некоторыми проблемами.

— И то, что вы сейчас со мной, еще больше осложняет ситуацию. Я прав?

Дейзи поморщилась.

— Немного.

Зак положил салфетку на стол и подозвал официанта.

— Думаю, пора отвезти вас домой.

— Нет-нет, Зак, на самом деле все не так…

— Именно так, Дейзи! — решительно заявил он. — Я не хочу пользоваться трудностями вашего положения, тем более соревноваться с человеком, которого здесь нет.

— Мне очень жаль, — пробормотала Дейзи.

Боже мой, и этот мерзкий, отвратительный вечер называется свиданием?! — пронеслось у нее в голове. А что меня ждет дома?.. Подумать страшно.

— Счет, пожалуйста, — сказал Зак и, повернувшись к ней, улыбнулся. — Поверьте мне, Дейзи, вам не за что извиняться. Забавно, до чего приятно щекочет самолюбие факт, что ты стал причиной ревности другого мужчины.

— Вы очень приятный и весьма достойный человек, — смущенно сказала Дейзи. — Поверьте, я так неловко себя чувствую…

Зак положил свою ладонь на ее руку.

— Дейзи, вы заслуживаете счастья. И, если Шон тот, кто может вам дать его… — Зак невесело усмехнулся, — придется мне с этим смириться. К сожалению, не все в нашей власти. Но, если ему не удастся сделать вас счастливой, мы вернемся к этому неоконченному свиданию.

Вопрос о счастье с Шоном вообще сомнителен, а уж после сегодняшнего вечера особенно, думала Дейзи, пока Зак вез ее домой. Скорее всего, Шон просто не станет со мной разговаривать.

При этой мысли сердце у нее сжалось, к горлу подступили рыдания.

По-видимому, я не отношусь к числу тех, кто умеет видеть правду, даже если эта правда заглядывает мне в лицо, продолжала она свои горькие размышления. Сначала не разглядела сущность Мэтта, потом, если верить Эшли, не разобралась в чувствах Шона, а вот теперь опять не могу признать очевидное: я влюблена в Шона, поэтому и боюсь его потерять.

Зак открыл дверцу автомобиля, и Дейзи, поблагодарив его вежливой улыбкой, вышла. Над головою ярко сверкали звезды. Это скопление серебристого света озаряло таинственный полумрак высоких папоротников, которые, разросшись, превратились в живую изгородь, обрамлявшую фасад дома.

Их шаги гулким эхом отдавались от кирпичной дорожки, по которой они шли, и еще громче зазвучали на ступенях крыльца. Если Шон не слышал, как подъехала машина, то теперь он наверняка знает, что они здесь.