Люси Гордон - Одинокий орел по имени Бернардо

— Так не было решено.

— Извините, было решено.

— Я буду руководить свадьбой…

— Если не считать, что у вас нет невесты, — маленький мэр многозначительно развел руками. — И если вы будете перебивать, у вас никогда не будет невесты…

Во время продолжавшегося комического скандала Энджи встретилась взглядом с Бернардо. Он от души забавлялся. Она сжала губы, чтобы громко не расхохотаться. Ее рассмешили и выходки двух мужчин, и радость от происшедшего чуда. Чего ты не могла бы достигнуть одна, совершили твои друзья и семья, собравшись вместе. Так и должно быть.

— Signorina, — снова вступил мэр, — я здесь для того, чтобы сказать вам: если вы не развяжете узел, не разрешите ситуацию, вы не выполните свой долг пред Монтедоро.

— Что вы имеете в виду под выражением «разрешите ситуацию»? У вас что, сомнения, что я хороший врач?

— Лучше вас у нас не было, но… — Мэр готов был провалиться сквозь землю.

— Вы имеете в виду, что я беременная и незамужняя?

— Если вы настаиваете… — Он сглотнул.

— А как насчет его долга? — Она показала на Бернардо.

— Он хочет выполнить свой долг, — вмешался священник. — Но вы создаете трудности.

— Заткнись! — в ярости закричал Оливеро. — Заткнись, заткнись! — Он взял себя в руки и обрел нормальный тон. — Мы ваши друзья, — обратился он к Энджи. — Мы любим вас и хотим, чтобы вы остались с нами. Но вы еще не совсем понимаете наших обычаев. Вы не знаете, как знаем мы, что, если вы не замужем, рано или поздно вам придется оставить нас. И мы сделаем все, чтобы предотвратить такую катастрофу.

— Но это не так просто, — еле сдерживая смех, проговорила Энджи. — Разные бумаги, бюрократия, гражданская церемония…

— Об этом мы уже позаботились, — с триумфальным видом объявила Баптиста.

— Мне неприятно разрушать всеобщее любовное согласие, — с преувеличенной серьезностью заметила Энджи, — но я не сказала «да».

— Ну так скажи, — подбодрил ее Лоренцо. — Тогда мы все пойдем веселиться.

Подошел Бернардо.

— Скажи «да», — попросил он. — Забудь мою глупость. Забудь, что мне не хватило отваги и мудрости, чтобы довериться нашей любви. Я не понимал, что за любовь надо бороться. Что в мире нет ничего более стоящего борьбы, чем любовь. Теперь я это знаю. Прошу тебя, будь моей женой.

Как ярко сияет солнце, подумала она. А еще совсем недавно все казалось ей сумеречно-мрачным. Наступила тишина. Будто весь мир ждал ее ответа. А она вдруг онемела, не в силах выговорить ни слова. Только ласково касалась его лица и улыбалась сквозь слезы. Он не стал дольше ждать и заключил ее в объятия. Вопреки складу своего характера. Замкнутый человек, Бернардо никогда не показывал своих чувств на людях. Но сейчас он целовал и целовал ее посреди улицы. Их окружала толпа, люди бросали в воздух шапки и цветы и в восторге выкрикивали приветствия.

— Поспеши, — за дело взялась практичная Хедер. — Мы должны тебя соответствующе одеть.

— Но у меня нет ничего подходящего!

— Конечно, нет. Поэтому я и привезла тебе кое-что. — Хедер взяла Энджи за одну руку, Баптиста за другую, и так они ввели ее в дом. За ними последовали, казалось, почти все женщины города. Появилась Стелла и привела Джинетту, следом пришла мать Франческа и сестра Игнатия. Все сияли от восторга, радуясь результату их доброго заговора.

Хедер побывала в бутике свадебных нарядов, оставила там размеры Энджи и привезла ей три платья на выбор. Со всех сторон посыпались советы, но последнее слово осталось за матерью Франческой. Ее авторитет в этом деле бы непререкаем. Она выбрала платье из мягкого кремового шелка и крохотную вуаль с желтыми розами.

Теперь все ждали мальчика, посланного к флористу. Он вернулся через несколько минут с букетом желтых роз для невесты и десятью такими же, но маленькими, букетиками для подружек невесты.

— Десять подружек? — удивилась Энджи.

— Мы выбрали десять, но рвались все, — призналась сестра Игнатия.

— По-моему, у нас есть еще одна, — сказала Энджи. Перед нею стояла Элла, малышка с деформированным лицом, и с умоляющим выражением поглаживала красивое платье.

Энджи вынула из букета одну розу и протянула девочке.

Перед парадным входом Энджи ждала раскрашенная карета. Невеста и ее отец сели в нее, Элла устроилась между ними. Бенито подобрал поводья, и карета загрохотала по камням мостовой. За ними следовала вторая карета, с Баптистой и Хедер, и за нею длинная процессия.

Первая остановка — городская ратуша. Их там ждали. Энджи начала понимать, что весь город участвовал в исполнении плана. Она узнавала людей, которым пришлось прийти издалека. Вот Антонио Серванте и его мать Сесилия. Благодаря курсу лечения, витаминным уколам, она снова могла ходить. Пришел и Сальваторе Вителло, когда-то знаменитый своей способностью глушить алкоголь ведрами, а теперь «исправившийся» благодаря Энджи. Присутствовал даже Нико Сартоне, состроив доброе лицо.

Гражданская церемония, в которой мэр Донати чувствовал себя на высоте, закончилась. По закону они уже были мужем и женой. Но предстояла еще церковная служба. Теперь отец Марко чувствовал себя на высоте. Орлиными очами он следил за женихом и невестой. Бернардо слишком близко притянул к себе Энджи для поцелуя.

— Никаких фиглей-миглей! — громовым голосом объявил отец Марко. — До тех пор, пока вы в церкви.

— Но она уже… — начал кто-то, не подумав. Рев добродушного смеха заглушил его слова.

Энджи почувствовала, как напрягся Бернардо, и тут же присоединилась к смеявшимся, после чего с удовлетворением обнаружила, что он расслабился и даже улыбнулся.

В церкви доктор Уэндхем предложил дочери руку и повел ее к алтарю. У алтаря Энджи забыла обо всех, кроме Бернардо. Он был бледный, нервничал и так крепко держал ее за руку, будто она была единственная, в ком он мог не сомневаться в этом шатком мире. Она впала в оцепенение. Они с Бернардо прошли такую трудную, каменистую дорогу, что почти потеряли направление. Но теперь, наконец, обрели друг друга.

Праздник устроили на центральной площади Монтедоро. Накрыли дюжину длинных столов. Постелили снежно-белые скатерти, сиявшие на ярком солнце. Куда ни кинь взгляд, повсюду цветы. Много цветов было из теплиц Федерико Марселло, который сидел рядом с Баптистой и держал под столом ее руку.

Сперва были речи, каждый хотел сказать свое слово, наконец, пришло время резать торт. Потом заиграл оркестр, и невеста с женихом под аплодисменты пошли танцевать.

— Я думал, тебе будет тут плохо, — бубнил Бернардо в ухо молодой жене. — Но я ошибался. Они сделали для тебя все. Лишь бы не потерять тебя.