Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

проблем позволит потом, когда она будет бодра и весела, не тратить время на те самые проблемы, а уделять его ей. Но это твоя жизнь, твой выбор и лишь тебе решать.

Верно, только мне решать, а мне с каждой минутой все тяжелее уйти, ведь кажется, что уже вот-вот двери откроются и я ее хотя бы без сознания, но увижу, смогу убедиться, что жива, и тогда будет легче.

— Удачи, Макс, еще увидимся, а мне пора, самолет через три часа, — Решетов хлопает меня по плечу и действительно уходит, а я смотрю ему вслед и потом на дверь операционной.

Может быть, действительно, я сейчас не там, где должен быть?

Глава 36

Соня

В себя прихожу сильно разбитой. Воспоминания заполняют все мысли, и страх подкатывает с новой силой. Я вспоминаю и парк, и любовницу, и то, как мне стало больно, крики Степанцовой, что мы с ума по сходили с Тоней, подкидываем ей нервов.

А потом все тишина, пустота.

Кладу ладони на живот, глажу его, но сейчас у меня такой срок, что непонятно, удалось спасти ребенка или нет. Как-то недобро на меня Евгения Викторовна смотрела тогда. Со страхом открываю глаза.

Понимаю, что скоро утро, за окном уже брезжит рассвет и в палате, да, не светло, но уже и не темно. Вижу, как рядом, на стуле, в неудобной позе, сидит Максим, вернее, спит. Вид у него весьма напуганный даже сейчас, а еще дико уставший. Он словно совсем недавно пришел сюда, плюхнулся, и уснул в считанные мгновения.

Тянусь к нему, потому что хочется. Он по любому все знает теперь. Да, может быть, и жестоко будить его, потому что он тоже, судя по виду, испугался, перенервничал. Ему нужен этот сон, но я не могу ждать. Врач придет еще не скоро, а я должна, должна узнать, что со мной, что с нашим ребенком.

Привстаю немного на локтях, опираясь на одну руку, а второй касаюсь пальцев мужа. Он в то же мгновение вздрагивает, просыпаясь. У него крайне растерянный вид, немного заторможенные реакции, но это длится всего несколько секунд.

Муж быстро берет себя в руки, понимает, что происходит, и увидев меня, жалко смотрящую на него, подрывается, пересаживается на кушетку и берет мою руку в свою. От этого так тепло становится, несмотря на то, что все внутри дрожит ни то от холода, ни то от страха.

— Все хорошо, ребенка удалось спасти. Все хорошо, Сонь, — отвечает на вопрос муж, который я так и не успела задать. Он все понимает без слов.

— Господи, спасибо. Спасибо, — глядя в потолок, благодарю за то, что мой малыш жив и стану мамочкой.

Но счастье длится недолго. До сознания доходит то, из-за чего я здесь оказалась. Я резко дергаю свою руку и немного отползаю. Максим наблюдает за мной и ничего не понимает.

— Соня, что случилось? Все, хорошо, не бойся, теперь все хорошо. Больше она тебя не тронет, клянусь.

Его голос серьезный, уверенный и дико уставший, а я не понимаю его, совсем не понимаю. Я ведь видела те документы. Я держала в руках кольцо.

Кольцо! Точно.

Подаюсь вперед, хватаю его за руку и вижу, что его обручальное кольцо на месте.

— Соня, ответь мне, что произошло?

— Но она... В конверте было твое кольцо. Как ты его забрал? Оно ведь было со мной. Тебе его Степанцова отдала, и ты решила сделать вид, что этого всего не было?

— Какое кольцо, Соня, о чем ты? — удивленно спрашивает Макс, а я не знаю, верить ему или нет. Да, его голос звучит весьма искренне, но я не понимаю ничего.

— Твое обручальное. Твоя Регина принесла мне документы о разводе и твое обручальное кольцо, там даже гравировка была наша. Зачем ты это делаешь, Максим?

— Соня, мое кольцо всегда было при мне, — и руку поднимает, демонстрируя мне его. — Я не знаю, что она тебе показала, но все твои вещи в тумбе, раз оно было при тебе, то оно там. Это явно была подделка.

И он берет, открывает тумбу, я заглядываю, вижу в ней пакет. Он достает его, кладет мне на колени, и я сначала тянусь к нему, а потом останавливаюсь.

— Ты мог уже его оттуда забрать или положить ту же подделку, чтобы оправдаться.

— Сонь, я тебя прошу, успокойся, нам нужно поговорить. Знаю, я сделал тебе очень больно, когда изменил, еще больнее, делал после того, когда ты обо всем узнала. Но, поверь, я тебя люблю и расставаться с тобой не собираюсь.

— И поэтому тебе не зачем изводить меня, подкидывать что-то или забирать? — продолжаю за него, и он положительно кивает.

— Верно. Сонь, с Региной меня ничего не связывает. Она все это сделала, чтобы напоследок мне нагадить, и она это сделала. И у нее получилось, правда, не так, как она планировала. Ведь она, как и я, не знала твоей беременности. Но, поверь, она просто хотела сделать последнюю гадость и надеялась, что раз у нее не вышло заполучить меня, то разрушит и нас окончательно.

— У нее это получилось, Макс, — обнимаю себя за плечи руками, смотрю на мужа, лицо которого освещает рассветное солнце.

На душе гадко, за окном ни тучи, и это такой контраст. Так хочется, чтобы поливал дикий ливень, тогда было бы проще.

— Еще нет, мы еще можем все исправить. Я хочу начать все с чистого листа, Сонь. Я все исправлю. Спрашивай о чем хочешь, проси, что хочешь, кроме того, чтобы отпустил тебя и дал развод. На все отвечу, все сделаю. Я люблю тебя.

Усмехаюсь все крепче, обнимаю себя руками и смотрю на него. Он действительно открыт для разговора, но мне не о чем его спрашивать. Не о чем. Раньше я хотела знать, почему он мне изменил, а сейчас не хочу. Я ничего не хочу, кроме как спокойно доносить малышам и стать мамой.

— Знаешь, вчера, когда мне позвонила Степанцова, сказала, что у тебя угроза выкидыша, пока я стоял и ждал у операционной, пока метался в ночи и выяснял, каким образом ты вообще оказалась в этой чертовой операционной, пока разбирался с Региной, я до конца все понял. И даже то, почему я тебе изменил.

На этих словах, я возвращаю к нему взгляд, потому что они меня удивляют. Только сейчас понял? Он меня разыгрывает, но ничего не говорю ему. Кажется, он решил пооткровенничать со мной, и я боюсь это спугнуть.