Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен

и самым настоящим разочарованием.

Мои слова были правдивы. Я всегда стремилась за ней. Я брала с нее пример. Я хотела заслужить ее одобрение. Я хотела, чтобы помимо матери, мной гордилась эта женщина, что стояла передо мной.

Теперь же, она вызывала отвращение.

Макс был прав в том, что я все видела в ином свете. Не желала видеть дальше и глубже, хотя сама прошла в жизни немало. Но мудрее и дальновиднее, к сожалению, не стала.

– Тогда скажи мне, Женя, – она скрестила руки на груди. – Иван мне солгал о матери? Солгал о том, что твоя мать в тюрьме за… За…

– Убийство? Мать, которая пыталась спасти своего ребенка от смерти? Считаете, она должна была смотреть, как меня избивает отец и пытается убить? Да что вы вообще обо мне знаете, пытаясь судить? Вы можете сколько угодно давать интервью и рассказывать о своем «разочарованном сердце», но ниже упасть уже не сможете.

В этот момент подоспела Лена с коробкой, полной моих вещей лишь наполовину. И мы вместе пошли на выход.

Ольга Федоровна так и не двинулась с места.

Я уходила твердо. Словно именно сейчас поставила точку. Будто уходила сама, а не потому, что меня прогнали.

– Ну ты дала речь, – Лена похлопала в ладоши, когда мы отъехали от фонда.

– Думаешь? Я не специально, само как-то.

– Это было шикарно. Лицо ее видела? Будто кто-то пописал на нее лимоном.

– Фу, Лена… – она громко рассмеялась, а я сама улыбнулась.

– Ну правда. Представляешь, ей кто-то говорит о том, что она упала ниже плинтуса. Же-е-есть…

– Не стоило ей говорить о маме.

– Почему?

– Было похоже на оправдания и давление на жалость. И что, если она это против меня и мамы пустит?

– А что ты сказала? Что спасла тебя мама и все. Что тут можно перевернуть?

– Не знаю, просто она скоро выйдет на свободу. А я не хочу, чтобы ей тыкали в лицо чем-то.

– Думаю, она у тебя все прекрасно поймет.

– Надеюсь, – ответила и продолжила рулить по улицам города, который сейчас был слишком холодным несмотря на осень.

Внутри все равно оставалась доля сомнений, о том, как мама отнесется к моей неудаче.

***

– Точно решила? – Лена стояла у багажника моей машины, когда я уже хотела его закрывать.

– Да. Лучше быть подальше отсюда, ближе к маме.

Она грустно посмотрела, и я заметила слезы.

– Буду скучать.

– Хорошо, что я не уезжаю из страны, не так ли?

– Не смешно. Другой город, не то же самое, что полчаса на машине, и мы встретились.

– Мне нужно время. Время все обдумать и прийти в себя. Побыть с мамой.

– Понимаю.

Мы обнялись, и я села в машину, чтобы не разреветься сильней.

– Напиши, как доедешь.

– Конечно. Будем на связи.

Моя улыбка погасла, как только я проехала немного вперед и влилась в поток автомобилей.

Когда я впервые сюда приехала, я видела будущее в ярких и прекрасных красках. Сегодня палитра была настоящей. Ничего яркого. Ничего светлого. Лишь правда.

Глава 27

Частично оплаченный ремонт заранее почти завершился. Буквально освежили стены и общую обстановку, этого было вполне достаточно, чтобы внутри стало уютно и по-домашнему.

Я купила кое-какую мебель и кухонную утварь практически перед приездом мамы. А еще плакат, который повесила сразу, прежде чем сесть в машину и поехать за ней.

Мама появилась в воротах. Такая маленькая и худенькая. Слегка потерянная, но боли родная.

– Мамочка, – сорвалась к ней и обняла ее. Крепко прижимаясь к родному человеку.

– Дочка…

– Как же я рада… Как же я рада, мам… Прости за эти годы… Пожалуйста, прости меня!

– Никогда не проси прощения за все, что было. А теперь поехали домой. Не хочу тут больше находиться.

– Конечно.

Быстро сели в машину, и я повернула машину к городу.

– Водишь сама.

– Ты же знаешь о моих правах.

– Но не видела ни разу тебя за рулем. Это показывает, насколько ты стала взрослей. В сравнении с той шестнадцатилетней девочкой.

– Мы все наверстаем, мамуль.

– Конечно.

Я сосредоточилась на дороге, чтобы дать ей время побыть немного в тишине. Собраться с мыслями.

– Такое ощущение, что этому миру я уже не подхожу, Жень, – внезапно призналась она и мое сердце сжалось.

– Моему мам… моему миру ты подходишь. Ты справишься, с моей помощью, вот увидишь.

Она не ответила, только погладила по коленке.

Когда мы въехали в город, она будто сразу поняла, что мы не планируем уезжать из него.

– Женя?

– Мам, тот дом… он… Он не дом больше. Не наш. Он не нужен нам с тобой, слышишь?

– Но я хочу… У меня ж нет ничего, пойми ты это…

– У тебя все есть, мама. Поверь.

– Что ты натворила?

– Мам, доверься, прошу. У тебя одежда есть? Или сейчас заедем в магазины, купим что-нибудь самое необходимое?

– Да, ты ж мне все привозила. Все хорошее и почти новое.

– Халат?

– Есть…

– Ма?

– Ну он немного потерял свой вид, но не порван…

– Мама, ну это же я, твоя дочка. Все мое – твое. Ма.

Остановились у магазина. Правда, она отказалась выходить. Я не стала настаивать. Потому что на все нужно время.

Купила ей хороший, мягкий и теплый, потому что время года соответствующее и тапочки домашние. Она говорила, что ноги мерзнут постоянно.

Вернулась в машину и сразу спросила про таблетки.

– Что с лекарствами?

– Мне дали, на неделю там их будет. Купить потом нужно.

– А рецепт?

– Взять у врача, где встану на учет.

– Хорошо. Завтра займусь этим.

– Мне еще в участок надо.

– Зачем?

Аж сердце пустилось вскачь от страха.

– Так положено, Женя.

– Хорошо. Тогда завтра поедем и туда тоже.

– А ты куда собралась?

– Ма, потом. Продукты и все остальное дома есть. Так что поедем.

Как только я остановилась у ворот нашего нового дома, она напряглась.

Заборчик был вполне хороший. Только летом освежить и будет отлично. Старых построек на территории не было, что делало двор чистым и ухоженным.

Когда мы прошлись немного, и встали напротив двери, я открыла ее, но мама стояла на месте.

– Чье это жилье? Женька…

– Ма, он наш. Больше твой, чем мой. Я купила его сразу почти как приехала к тебе тот раз повидаться.

– Купила?

– Да. Проверила старый, там ничего не осталось от него и поселка нет уже. Никто не живет, понимаешь.

Она грустно опустила плечи и