Сын моего сына - Марина Вуд

— Нашу дочь похитил Тихий Тимур Эльдарович, — начинает отец Ангелины, делая серьёзное лицо в камеру, его голос звучит драматично, как будто он актёр в дешёвом сериале. — Что за чёрт? Похитил? Я делаю звук громче, не веря своим ушам. Видео продолжается, и репортёр накручивает их, задавая наводящие вопросы.

— Нашу девочку Тимур удерживает против её воли, — добавляет мачеха с лицом, полным лжи. — Он заставляет её жить с ним, и мы боимся за её жизнь.

Я чувствую, как мои руки сжимаются в кулаки. Это что за театр абсурда? Как они могут говорить такие вещи, когда знают правду? Ангелина с ними даже не общается!

Выдыхаю, пытаясь сдержать ярость. Это какая-то полнейшая дичь! Слова мачехи и отца Ангелины звучат всё бредовее с каждой секундой. Они выставляют меня похитителем. Причём делают это с таким мастерством, что у неподготовленного зрителя может сложиться впечатление, что они говорят правду.

— Бред… — шепчу я себе под нос.

Они либо бесстрашные, либо бессмертные — нести эту чухню относительно меня на всю страну.

Прокручиваю видео дальше. Журналист провоцирует их, пытаясь вытащить ещё больше эмоциональных заявлений. Внутри всё напряжено до предела. Я возвращаюсь к реальности, закрываю видео и тут же звоню Елене.

— Откуда это видео? — спрашиваю, едва сдерживая ярость в голосе.

— Тимур, я сама только что его увидела. Появилось на новостных порталах буквально час назад. Мы пытаемся разобраться, кто стоял за этим интервью, — отвечает Елена. — Журналисты явно получили инсайд.

— Инсайд? Это не просто инсайд, это прямое нападение. Откуда они узнали об Ангелине?

— Пока не знаем, но выясняем, — её голос звучит настороженно. — Возможно, это те же люди, которые были причастны к предыдущим утечкам.

— Понял, — выдыхаю я, резко сбрасывая вызов. Больше мне нечего сказать.

Никита и остальные сидят тихо, понимая, что ситуация накаляется. Но я не могу сейчас ни на кого кричать — все мои мысли заняты тем, как защитить Ангелину и себя от этой волны лжи, которая скоро накроет нас с головой.

Это не просто новость. Это атака. Публичное унижение. И, похоже, это только начало.

Мой телефон снова вибрирует — сообщение от Елены:

Тимур, после выхода этого интервью твои рейтинги падают катастрофически. Ужасная реакция в соцсетях и на новостных порталах. Люди начали обвинять тебя, требуют разбирательства. Пресса раздувает ситуацию.

Я сжимаю телефон так, что костяшки пальцев белеют. Мои рейтинги падают? Да плевать на эти рейтинги сейчас! Бесит одно — они используют Ангелину и превращают нашу личную жизнь в цирк. Журналистам плевать на правду, им важно только создать сенсацию. И теперь это интервью разносится по всем каналам, смигивают заголовки: «Тимур похитил свою невестку!»

Вот именно поэтому я никогда не выносил свою линую жизнь на обозрение общественности.

Твою ж мать! Самое хреновое, что я даже сделать с этим ничего не могу. Я начинаю мерить шагами кабинет, не обращая внимания на растерянные взгляды сотрудников.

— Тимур Эльдарович? — осторожно спрашивает Жариков, поднимая голову от своих документов.

— Что? — бросаю резко, не останавливаясь. — Займитесь делом, выясните, кто стоит за этим сливом. Я хочу знать, кто этот человек.

Жариков кивает, и они с Сергеем быстро начинают разрабатывать план. Но это меня не успокаивает. Я чувствую, как внутри всё закипает, злость крутит спиралью в груди, голова, кажется, сейчас лопнет.

Звук уведомления снова отвлекает меня. И снова сообщение от Елены с ещё одной ссылкой — теперь на реакцию в соцсетях. Мне хочется разбить свой телефон, как только вижу первые комментарии:

«Он просто маньяк! Кто вообще его поддерживает?»

«Как можно так обращаться с женщинами? Бедная девочка, похитил её!»

«Заставляет жить с ним! Кто-то должен вмешаться!»

«Снохачество в чистом виде! Вот вам и скрепы!»

Люди верят в этот бред. Они не знают ничего о нас с Ангелиной, но уже судят. Прокручиваю вниз, всё больше и больше комментариев, и становится только хуже. Рейтинги катятся вниз, доверие рушится, всё, что я строил, под угрозой.

Я хватаю телефон и нервно пробегаю пальцами по дисплею, уже собираюсь написать Елене, но меня останавливает один ужасный факт — а как это всё воспримет сама Ангелина? Она же рано или поздно наткнётся на это видео. Весь интернет пестрит новостями об этом дурацком интервью.

22

Ангелина

Телефон в руках трясётся, мои мысли скачут от одной к другой. Как они могли? И папа… Как он мог дать это интервью, даже не спросив меня? Я набираю номер отца, дрожащими пальцами тыкая в экран. Ожидание кажется бесконечным, и с каждой секундой внутри меня нарастает гнев.

Наконец, он отвечает, его голос спокойный, будто ничего не произошло:

— Да, Гелечка, привет.

Я не успеваю ответить сразу, меня просто захлёстывает волна эмоций.

— Пап, что за бред вы там наговорили? — выпаливаю резко, не сдерживая голос. — Как вы могли?

Он молчит на секунду, а потом, словно ничего серьёзного не произошло, спокойно отвечает:

— Ты о чём, дочь? Мы с мамой просто рассказали о ситуации, о том, что с тобой происходит.

— А откуда вы знаете что со мной происходит? — я почти кричу в трубку. — Вы заявили, что Тимур похитил меня! Ты вообще в своём уме? Вы же сами меня из квартиры выставили и спихнули жить к нему!

— Постой, Гель, не горячись, — его голос всё такой же спокойный, что только ещё больше меня злит. — Это было нужно для того, чтобы всё уладить. Мы подумали, если рассказать, что ты не по своей воле с ним, то он тебя отпустит.

— Он меня и не держит! Господи, я не верю своим ушам. Вас что там, напоили, или напичкали чем покрепче?

— Мы заботимся о тебе, — отец произносит это так, будто всё, что они сделали, акт любви и заботы.

— О такой заботе я не просила, — говорю я, чуть не плача от отчаяния. — Вы выставили меня жертвой! Вы выставили Тимура похитителем! Знаешь, что теперь происходит? На него льют грязь, на нас льют грязь!

Отец делает глубокий вдох, и я представляю, как он разводит руками в своём привычном жесте.

— Ангелина, мы всего лишь пытаемся помочь. Мы только о тебе беспокоимся.

— Мне сейчас, кажется, что я говорю не со своим