Шэрон Фристоун - В вихре желания

– Нет, – печально сказала она. – После всего, что тогда случилось, это невозможно.

– Все возможно, если очень сильно захотеть. Если ты считаешь, что я недостаточно тебя люблю, – возьми мою страсть и вылепи из нее любовь.

В груди Жермены шевельнулась робкая надежда. Он говорил так искренне. Но… Она мягко отстранилась.

– Давай-ка лучше пройдем в дом.

Винсенте сжал ее в объятиях и торжественно произнес:

– Я не хочу, чтобы ты уходила из моей жизни.

Вновь освободившись, она с грустью подумала, что он, в сущности, всего-навсего большой ребенок. Поцелуи, страстные объятия… По-южному жаркое утро любви. Но каким будет день? Ведь позади у них столько обмана, обид, боли! Конечно, магия его глаз и прикосновений по-прежнему заставляет ее таять. Но теперь… Теперь она знает, что это колдовство небезопасно. Оно не только возносит на небеса, но и низвергает в пропасть.

Вернувшись в гостиную, она занервничала еще больше. Развязка близилась, но последнее слово еще не было произнесено. Жермена и сама не знала, что скажет этому красавцу.

Войдя в гостиную, Винсенте устало опустился на диван и вытянул свои длинные ноги, не замечая, что солнечный свет бьет ему прямо в глаза. Его измученный вид – землистый цвет лица, ввалившиеся щеки – поразил Жермену.

– Хочешь чего-нибудь выпить? Кофе?

Он отрицательно покачал головой:

– Спасибо, но мы еще не закончили. Присядь.

Девушка почувствовала, что горло ее пересыхает и колени подгибаются. Несколько секунд помедлив, она осторожно присела на самый краешек софы.

– Правильно, – с едва заметной горечью в голосе заметил он. – Разумная предосторожность. Ведь я изнасиловал тебя тогда, верно?

– Нет! – горячо запротестовала она. – Все было вовсе не так.

– Разве? – Он посмотрел на нее с искренним изумлением. – Ты очень добра, Жермена. И все равно я знаю, в тот вечер вел себя как последний подонок. Меня и самого это удивляет! Как такое со мной могло произойти? Если бы не отец… Сразу же после совещания он позвонил в Афины, сказал, что произошло нечто ужасное, и попросил меня немедленно приехать. При встрече он изложил свою версию произошедшего: алчная авантюристка разорила несчастную женщину. Я достаточно резко возразил, сказав, что знаю тебя лучше, чем он. В ответ он расхохотался и, назвав меня глупым мальчишкой, выложил свой главный козырь. Мадам Руо вновь обманула всех, скрыв истинную цель своего приезда. Она собиралась прибрать компанию дона Мануэля к рукам, и я, его сын, все это время был для нее лишь марионеткой.

– И ты поверил?

– Не сразу. Есть яды, которые действуют медленно, но… неотвратимо. Поэтому, подъезжая к вилле, я уже знал, что не могу просить твоей руки.

– Моей руки? – растерянно прошептала Жермена. – Ты хотел просить моей руки?

– Подожди, не говори ничего. Позволь мне закончить. Моей гордости в тот вечер был нанесен жестокий удар. Значит, все это время ты просто развлекалась со мной, одуревшим от любви дуралеем… Пользовалась мной как прикрытием для своих махинаций. И в том, что я думал, согласись, была своя идиотская логика. Ведь тем, кого любят, доверяют. – Винсенте горько усмехнулся. – Теперь-то я знаю, чем ты руководствовалась. А тогда… Я просто жаждал причинить тебе ту же боль, что ощущал сам.

Жермена инстинктивно протянула руку и положила ему на колено.

– Нет, Винсенте. Это не только твоя вина, но и моя тоже… Мне надо было рассказать тебе все еще на пароме. А вместо этого я устроила тебе сцену. Потом я не раз пыталась начать этот разговор, но… – В ее золотистых глазах появилась улыбка. – Помнишь тот первый день на вилле и чем он закончился? Больше я не осмеливалась предпринимать подобных попыток. Наши отношения казались такими хрупкими… Мне было так страшно все испортить. Знаешь, честно говоря, я ужасная трусиха! Боялась, что ты… бросишь меня.

Огромная ладонь Винсенте накрыла лежавшую на его колене руку Жермены. В его горящем взгляде светились изумление, боль, радость.

– Это правда? – спросил он, тяжело дыша.

– Да. Ты ведь сам говорил, что тебе нужна не жена, а любовница. А у меня ведь совсем мало опыта… такого рода. Всего лишь один друг… когда-то… – Лицо ее запылало, но Жермена, собрав в кулак всю свою волю, продолжала: – А потом выяснилось, что ему нужна не я, а мой бизнес. Оказывается, он просто мечтал прибрать к рукам мои игровые автоматы, которые я и оставила-то только ради Франсуа.

– Бедняжка! – Винсенте привлек ее к себе и бережно, как ребенка, обнял обеими руками. – Первый мужчина, и такое разочарование.

– То же самое сказал дон Мануэль, – улыбнулась Жермена. – Теперь ты понимаешь, почему я боялась сказать тебе правду. Мое доверие к представителям сильного пола к тому времени сильно пошатнулось. Да, я люблю, люблю тебя. И очень хотела тебе верить, но… – Закончить ей помешали обжигающие, словно пламя, губы Винсенте.

– Что это значит? – с трудом отдышавшись, спросила она спустя несколько минут.

– Ты только что сказала, что любишь меня. Эта правда?

– Я… Я… – Она и сама не заметила, как выдала себя.

– Теперь тебе нечего меня бояться, Жермена. Я должен знать!

– Да, я люблю тебя, – тихо сказала она, загипнотизированная выражением его глаз.

И опять воцарилась долгая тишина, пока Жермена не оказалась перед выбором: либо перевести дух, либо умереть, слившись с ним в поцелуе.

Страсть – это еще не любовь, подумала она. Сейчас, чувствуя на своем теле могучие и нежные руки Винсенте, было легко позабыть о прошлых обидах. Но нужно довести этот разговор до конца и покончить со всеми секретами и недомолвками. И она, выскользнув из его объятий, решилась спросить:

– Что же заставило тебя изменить свое мнение обо мне? Ведь доводы отца были достаточно вескими. Что произошло за эти три дня?

– Они стоили мне трех лет жизни, – хрипло проговорил Винсенте и потянулся губами к ее обнаженной шее.

– Нет, – решительно остановила его Жермена. Она больше не позволит страсти возобладать над рассудком. Они должны все выяснить.

– Хорошо. Я скажу тебе, хотя обещал сохранить тайну. Так вот, когда вы уехали, сначала я поздравил себя с тем, что наконец-то избавился от тебя, а потом… Потом открыл бар и напился до бесчувствия. И второй день я провел наедине с бутылкой. Ты знаешь, я не пью крепких напитков, но всегда держу бутылочку-другую для гостей. Однако на этот раз моих скромных запасов оказалось недостаточно, и рано утром с раскалывающейся головой и твердым намерением умереть, я поехал в город, чтобы пополнить свою коллекцию. В баре на центральной площади я встретил Мендосу…

– Ты разговаривал с ним?