Аманда Престон - Радужные надежды

— Им придется обойтись без меня.

Когда Лесли уехал, Рэндалл закрыл за ним дверь и вернулся в гостиную.

— Послушай, — начала Шэрон, — я позволила себе ввести твоего племянника в заблуждение: намекнула, что мы собираемся жить вместе. Это потому, что мне показалось… Я была даже почти уверена, что…

— Что я тебя люблю, да?

— А когда ты об этом догадался? — выдохнула Шэрон.

— Сам не знаю. Может быть, когда увидел, как ты разговариваешь со своим учениками, утешаешь и ободряешь их, или когда поила меня чаем со льдом после того, как я вел себя откровенно по-свински. Но после пикника у моря я понял, что не смогу уехать и никогда больше тебя не видеть. Даже если ты будешь думать, что я самый ужасный лжец на свете.

Шэрон взяла его за руки и счастливо улыбнулась.

— А я все укоряла себя в глупости: нашла в кого влюбиться! Ведь твоя жизнь…

— Она изменится. Благодаря тебе.

— Но мы такие разные, — с сомнением произнесла Шэрон. — Я смогу не вписаться в твой стиль жизни. И боюсь, даже не желаю этого… Мне хочется вырастить ребенка в тихом семейном доме.

— Как этот?

— Да. А твоя жизнь, твоя работа… они в Англии, я не могу просить тебя бросить их ради меня.

Лицо ее снова омрачилось, и Рэндалл едва не застонал.

— Но ты же только что рассказывала Лесли, как счастливы мы будем!

— Желаемое часто выдают за действительное.

— Милая, любовь моя! — Рэндалл притянул ее к себе. — Мы будем очень, очень счастливы. Обещаю!

— Но ты же говорил, что не хочешь больше жениться? Что счастлив и так?

— Ну почему ты запоминаешь всякую ерунду! Мало ли что я сказал. Тогда я еще не догадывался, какое глубокое чувство испытываю к тебе, — прошептал он, касаясь ее щеки губами. — Это было до того, как я открыл благодаря тебе целый мир, имя которому — любовь.

— Но работа…

— Она убивает меня. Врач велел мне уехать из Англии, потому что здоровье мое пошатнулось. Но именно ты помогла мне осознать мое истинное отношение к работе.

— И как ты к ней относишься?

— Не особенно хорошо. И уже очень, очень давно. Я не чувствую отдачи, что ли. Эмоциональной конечно, не финансовой. Я занялся строительством, чтобы сделать приятное отцу, а после его смерти продолжал руководить фирмой по инерции. Только теперь я понял, что мне нужно: настоящая жизнь, тихая и спокойная.

— Я не видела тебя на работе, но хорошо представляю Рэндалла Харриота Стального Человека. Если она при этом не приносит тебе счастья, почему бы не оставить ее?

— Ты намного моложе меня, но твой взгляд на мир гораздо мудрее…

— Далеко не всегда. Я не понимала, что за человек Лесли, пока не стало слишком поздно. Но жалеть о ребенке я не могу — это дар Господа. Ты в самом деле хочешь воспитывать его как своего сына?

Рэндалл коснулся ее живота и радостно заулыбался, когда ребенок шевельнулся под его ладонью.

— Это и есть мой сын. Я заявил на него права очень давно, только ты об этом не догадывалась.

— Боюсь, что ты и сам не догадывался, — поддразнила его Шэрон, затем снова стала очень серьезной. — Но если ты хочешь вернуться в Англию, то я готова тебя опустить. Только надо будет выждать несколько дней после родов.

— Я только что сказал Лесли, что мы останемся здесь. С другой стороны, Англия все же моя родина. Да и твоя, если уж на то пошло, тоже. Поэтому предлагаю сделать, как ты и мечтала. Пусть это будет наш летний домик. Точнее, наши летние домики. Побудем здесь до осени. Ты же говорила, что зимой здесь не особенно хорошо.

— Да, я еще удивилась, почему Лесли приехал сюда в декабре, когда все время идет дождь и холодно. И море штормит.

— Тогда давай улетим в Англию где-нибудь в середине октября. А весной, уже в начале мая, вернемся. Сестра давно уговаривает меня уйти из фирмы — пожалуй, самое время. Денег достаточно, что же еще надо? Оксфорд — очень милый город, но можно поселиться и в другом месте. Кроме того, не в обиду тебе будет сказано, что-то мне подсказывает, что частные школы в Англии лучше, чем…

— Исключая только музыкальную школу в Монсеррате, — улыбнулась Шэрон. — Вдруг у моего… у нашего сына окажется замечательный голос или абсолютный слух?

— Ну, тогда непременно вернемся сюда и отправим его учиться в школу при монастыре. Пусть там его держат в черном теле. Тебе не жалко будет?

Шэрон рассмеялась, и заливистый смех ее был похож на звон серебряных колокольчиков и пение горного ручья. Рэндалл обнял будущую супругу и нежно коснулся ее губ.

— Надеюсь, сегодня мне не придется спать в одиночестве? — игриво спросила молодая женщина.

— Спать — нет, — в тон ей ответил Рэндалл, а потом добавил уже серьезнее: — А все остальное подождет до появления на свет малыша: не дай Бог ему повредить! Кстати, мне кажется, милая, что ты чересчур давно сидишь. Пора отнести тебя в спальню. А затем я отправлюсь готовить ужин.

— Я хочу сказать тебе еще одну вещь, — улыбнулась Шэрон.

— Что ты меня любишь?

— Помимо этого. Я хотела сказать, что, даже если бы сейчас вдруг выяснилось, что ты меня обманывал и за душой у тебя нет ни гроша, я бы нисколько не огорчилась.

— Ты-то, может быть, и нет, а вот хозяева бутика, где я купил мебель и прочие мелочи, огорчились бы весьма. Я им выписал чек на весьма внушительную сумму.

— Я совершенно серьезно, Рэнди. Если бы ты, скажем, потерял все свои деньги или указал в брачном контракте, что я не имею права ни на пенс из твоих капиталов, я бы восприняла это с радостью, потому что хочу, чтобы ты никогда не сомневался в моей любви.

— Я в ней и не сомневаюсь, — сказал Рэндалл, серьезно глядя на нее.

— Но я очень бедна, и мне сейчас действительно не хватает средств. Что, если через несколько лет ты оглянешься назад и решишь, что я вышла замуж за деньги?

— Ага, — рассмеялся он, — ты, которая всучила мне последние пятьсот песет за ремонт кондиционера. Нет, я знаю тебя, Шэрон. Ты даешь, а не берешь. И именно этим отличаешься от женщин, встречавшихся на моем пути. Не будет никакого дурацкого брачного контракта. Во-первых, я тебе доверяю, а во-вторых, наш брак продлится очень долго — всю жизнь, мою и твою. И все мое пусть станет твоим.

— Хорошо, — прошептала Шэрон. — Но ты понимаешь, что мне нечего дать тебе взамен, кроме любящего и преданного сердца?

— А больше мне ничего и не надо, — нежно улыбнулся Рэндалл. — Разве что ребенка — еще одного. Если ты не против.

Шэрон притянула его к себе и прошептала, почти касаясь губами щеки:

— Непременно, как только смогу. А теперь очень мило с твоей стороны было бы поцеловать меня.