Дороти Шелдон - Убежденный холостях

Ариадна смотрела на него, радуясь тому, что он здесь, рядом с ней. Немного помолчав, она робко сказала:

– Хорошо, что вы пришли рано, Джонатан. Налить вам чаю?

– Нет, спасибо, я уже чаевничал в ординаторской с сестрами. Не прогуляться ли нам с собаками?

Она встала, сказав, что пойдет за пальто.

– Ты звонила отцу?

– Нет еще… – Она остановилась в дверях. – Я потом позвоню.

– Зачем откладывать, – возразил он, набрал номер и передал трубку Ариадне.

Подошел отец.

– Здравствуй, папа, это я, Ариадна… Первые же его слова заставили ее вздрогнуть.

– Ну что, дорогуша, уже надоело жить во дворце? Ладно, я пошутил. У нас все нормально. Я, правда, влез в долги, сама знаешь, почему. Надеюсь, ты не забудешь старика отца?

Не успела она ответить, как в трубке раздался резкий и визгливый голос Мэрион.

– Ты еще не надоела своему профессору? Ну, это еще ждет тебя впереди, не сомневаюсь… Мы без тебя прекрасно обходимся. Возможно, на днях я загляну к тебе, так и

Ариадна тоже медленно положила трубку.

– Не желают общаться, но от денежек не отказались бы, точно?

– Похоже на то… Но откуда вы знаете?

– Дорогая моя, я ведь встречался с твоим семейством и успел кое-что разглядеть. Они уверены, что у них есть покорная дочь и любящая сестра, исполненная чувства долга, на этом они и строят свои финансовые расчеты.

– Но как по-вашему, Джонатан, хорошо ли будет, если я совсем отвернусь от них?

– Нет, конечно нет. Но вы не должны давать им денег, Ариадна, вот что я имею в виду. Я сам найду способ помочь вашему отцу. Вы согласны поручить это мне?

– Вы очень добры. Но у вас и без того достаточно хлопот, чтобы тратить время и силы на дела моей семьи.

Джонатан вдруг обнял ее за плечи.

– И все же позволь мне самому заняться этой проблемой.

Они целый час гуляли по парку в сопровождении резвящихся собак и довольные друг другом. Что до Ариадны, то ей хотелось бы, чтобы эта прогулка никогда не кончалась, но все же всему приходит конец.

Утром следующего дня Ариадна опять направилась в «Харродс». Там находился парикмахерский салон, где ее волосы вымыли, просушили и весьма искусно уложили в красивый фигурный пучок. Сделали также и маникюр, а про лицо сказали, что в косметике особой необходимости нет. Кожа у нее безупречная, тонкие, шелковистые брови, ресницы длинные и пушистые. Разве что не помешает пройтись по губам неяркой помадой, чуть подкрасить тушью ресницы, вот и все. Домой она вернулась в приподнятом настроении, довольная собой и уверенная, что ей удастся самостоятельно воспроизвести элегантную прическу, за созданием которой она следила очень внимательно…

Профессор вернулся домой раньше обычного, остановился в дверях и пристально посмотрел на нее. Она была в том самом хорошеньком платье, которым вчера безуспешно надеялась произвести на него впечатление. На сей раз он его заметил и оценил. Как и то, что во внешности Ариадны произошли перемены… Он и раньше считал девушку симпатичной, но сейчас, бросив на нее второй, более внимательный взгляд, определенно отметил изменения к лучшему. Когда она, отложив вышивание, встала ему навстречу, он сказал:

– Какое на тебе красивое платье… Оно так идет тебе, милая.

Немного, конечно, подумала Ариадна, но уже кое-что…

В пятницу, собираясь на званый обед к Маргарет, Ариадна почти целый час провела у зеркала. Она никогда не считала себя хорошенькой, но какие чудеса способны творить удачно выбранная губная помада и прическа, созданная умелым парикмахером! И потом, если вчера еще она сомневалась относительно вечернего платья, то сегодня, облачившись в него и хорошенько рассмотрев себя в зеркале, пришла к выводу, что выбор ее вполне удачен. Сиреневый шелк подкладки слегка просвечивал сквозь дымку серого шифона, создавая эффект просто потрясающий. А что до обуви, то никогда в жизни у нее не было еще таких элегантных туфелек: серый атлас и высокие тонкие каблуки. Довершали наряд изящная сумочка и паутинная вуалетка, купленные в комплекте с туфлями. И вот молодая супруга профессора, бросив последний взгляд в зеркало, легкой поступью вошла в гостиную.

Джонатан стоял у открытых дверей в сад, по которому носились веселые псы. Он обернулся и долго смотрел на Ариадну, не находя слов, а та, в свою очередь, отметила, как великолепно смотрится он в смокинге.

– Ты очаровательна, – наконец сказал он голосом, нежнейшей музыкой отозвавшимся в ее сердце. – А может, ты наденешь и это? Запоздалый свадебный подарок…

Серьги с крупными жемчужинами в окружении россыпи бриллиантов.

– О, какая роскошь! – воскликнула Ариадна. – Спасибо, Джонатан.

Она подошла к большому зеркалу, висящему над камином, и, примерив серьги, восхищенно смотрела на свое отражение.

– Ну и вот еще… – сказал профессор. – Я должен был подарить его к свадьбе, но это совершенно выскользнуло из моего сознания.

Он взял ее руку и надел на тот палец, где было обручальное кольцо, золотой перстень: крупный сапфир в бриллиантовом окружении.

– О, какое чудо! Ну это уж слишком!..

Ариадна приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Спасибо, Джонатан. Какая прелесть! Теперь я его никогда не сниму.

По дороге к дому Маргарет, сидя рядом с мужем в салоне автомобиля, Ариадна подумала вдруг, что, возможно, он подарил ей эти драгоценности только затем, чтобы ее лучше приняли в доме сестры. Мысль показалась ей весьма неприятной, и она постаралась отделаться от нее.

Маргарет с мужем и тремя детьми жила в одном из великолепных особняков в пригороде Лондона. Ариадна волновалась и надеялась, что нрав Маргарет окажется не хуже, чем у ее сестры Глории. Но беспокоилась она зря. Ее приняли тепло и добросердечно. Молодая женщина дружелюбно обняла ее и расцеловала, а затем они поднялись наверх посмотреть детей: двоих мальчиков и крошечную девочку.

– Старшие, дорогая моя, близнецы, – пояснила Маргарет, – им по шесть лет, а это наша трехлетняя Энни.

Маргарет была явно моложе Глории, но не столь красива, отметила Ариадна, восхищаясь ее детьми, находящимися под строгим присмотром пожилой няни. Затем они спустились вниз, и хозяйка дома повела ее в гостиную, где уже собирались гости.

– Старые друзья, – сказала Маргарет. – Они все пришли посмотреть на молодую жену Джонатана.

Профессор взял Ариадну под руку и повел ее от одного гостя к другому, его твердая рука придавала ей мужества и уверенности в себе, так что в конце концов она почувствовала себя почти раскованно и подумала было, что выглядит не хуже остальных женщин, как вдруг перед ее взором предстала рыжеволосая красавица, заставившая Ариадну усомниться в этом. Джонатан представил ее: