Бетти Нилс - Замужество Беатрис

     — Но вы же только что познакомились!

     — Ну, вы с Гизом тоже недавно познакомились. И разве вы не сразу поняли, что хотите выйти за него замуж? — Она улыбнулась. — Хотя, быть может, вы — нет. Но я знаю, Гиза уже много лет — он сразу решает, что и как будет делать.

     — Да, но... — замялась Беатрис. — Я искренне надеюсь, что вы и Том будете счастливы.

     — Вы сомневаетесь, потому что слишком хорошо знаете его. Не беспокойтесь, я вижу его недостатки. Он эгоист, думаю, несколько жадноват и излишне самодоволен, но это меня не тревожит. Ему нужна жена, которая — как вы это говорите? — управляла бы им. А я умею это делать. Да, Гиз совсем не такой. Как-то он сказал мне: «Мизи, мне нужна жена, а Алиции мать. И я точно знаю, какой будет эта женщина». — Она улыбнулась. — Это вы, Беатрис.

     — Расскажите мне о его первой жене. У нее такое красивое имя.

     — Она и женщиной была красивой. Но нехорошей и недоброй. Я думаю, она никогда не любила Гиза. А Гиз если когда-нибудь и любил ее, то это чувство быстро прошло. Она оставила его с Алицией и уехала с другим человеком, а вскоре после этого погибла. Очень хорошо, что теперь у Гиза есть вы. Он снова обрел дом, и Алиция очень гордится вами.

     — Я тоже горжусь ею. Такая славная девочка! А как вы поедете в Англию?

     — Полечу на самолете — так быстрее всего. Остановлюсь в Лондоне, а Том все свободное время будет со мной. Нам нужно многое обсудить, столько планов... — Мизи задумчиво посмотрела на Беатрис. — Мне кажется, вам не очень нравится, что происходит между мной и Томом. Но я — не вы! Я человек жесткий, знаю, чего хочу, и всегда добиваюсь своего.

     Том, как раз для меня, потому что у меня есть деньги. И главой семьи буду я.

     Они обе рассмеялись. Вскоре Мизи ушла, а Беатрис отправилась с Фредом на прогулку. Она гуляла долго, все время, думая о Томе и Мизи — с ними было все понятно, а вот они с Гизом...

     Дамы пришли в назначенное время, выпили чаю с крохотными бисквитами, пытаясь объяснить Беатрис, чего они хотят, и ушли довольно быстро. Беатрис попросила Билдера съездить за Алицией, а сама пошла к себе, чтобы выбрать наряд к сегодняшнему ужину. Ей очень хотелось произвести впечатление на мужа. Она долго не могла решить, что надеть: атласную блузку с бархатной юбкой или менее эффектное голубое платьице из джерси, которое она еще ни разу не надевала.

     Вдруг в комнату вбежали Алиция и Фред. Девочка обняла и поцеловала ее, ей хотелось так много рассказать. Беатрис села на край кровати и приготовилась слушать. Закончив, Алиция воскликнула:

     — Я голодная! — и состроила смешную рожицу.

     — Сейчас ты пойдешь и попьешь чаю, малышка. А мне надо одеться.

     — Ты и так прекрасно выглядишь. — Подумав, девочка подхватила голубое платье. — А надеть ты должна это — папе ты в нем очень понравишься.

     Беатрис искренне надеялась, что так оно и будет. Платье действительно великолепно сидело, и, довольная своим видом, она отправилась в комнату Алиции, где они вместе с Нэнни попили чаю. Нэнни внимательно ее осмотрела.

     — Да, хозяину нравится голубой цвет, — одобрительно кивнула она.

     Потом они с Алицией и Фредом спустились в гостиную, где девочка, усевшись на пол, занялась головоломкой, Фред развалился перед камином, а Беатрис устроилась в своем любимом кресле и начала вязать. В гостиную вошел Билдер и сказал, что фру просят к телефону. Возможно, мама или родители Гиза, подумала Беатрис и взяла трубку. Это был Гиз, он говорил резко и отрывисто:

     — Я буду поздно, Беатрис. Не жди меня к ужину и ложись спать. Попроси Билдера запереть дверь, если я не приеду к одиннадцати.

     — Да, конечно, хорошо. Что-нибудь случилось? С тобой все в порядке? — Не услышав ответа, она позвала: — Гиз! — Тут она услышала звон бьющегося стекла, чьи-то крики, а потом настойчиво зовущий женский голос. — Гиз! — повторила она, но в трубке уже раздавались короткие гудки.

     Дрожащей рукой Беатрис повесила трубку. Она была потрясена до глубины души, но взяла себя в руки, спокойно ответив на вопрос Алиции, что папа задерживается, и пошла, искать Билдера. Выслушав ее, он покачал головой.

     — Профессор слишком много работает, фру. Подавать ужин в обычное время?

     — Да, пожалуйста. — Она улыбнулась ему и вернулась в гостиную, где еще с полчаса поиграла с Алицией, а потом в одиночестве поужинала.

     Еще утром вместе с фру Билдер Беатрис тщательно продумала меню. Было решено приготовить цыпленка по-королевски, потому, что Гизу он очень нравился, а на десерт — лимонный шербет и пирожные. И ужин удался на славу, но она совсем не чувствовала вкуса еды. Съела всего по чуть-чуть, чтобы не обидеть фру Билдер.

     Все это время Беатрис думала о Гизе. Несомненно, он звонил с какой-то вечеринки, но почему об этом не сказал? И что за поспешность, с которой он закончил разговор? Она вернулась к камину и тут уж дала волю воображению. Так и сидела, погруженная в размышления, пока не пришло время вести Фреда на вечернюю прогулку, потом проводила его на кухню, там немного поговорила с Билдерами и служанками и только после этого отправилась в спальню.

     Легла она уже далеко за полночь. В доме стояла тишина. Билдер давно запер дверь и окна и пошел спать, а она все ждала. Шторы на окнах она специально оставила не задернутыми, чтобы увидеть свет фар, когда машина въедет во двор. Она ждала, ждала и в конце концов, задремала.

     Неожиданно проснувшись, Беатрис заметила мелькнувший свет фар, села в кровати и включила ночник. Было половина пятого утра. Беатрис вскочила, накинула халат, надела тапочки и тихонько пошла к лестнице. В это время Гиз открыл входную дверь. Вид его — такой беззаботный, как будто он вернулся домой после работы, а не явился на рассвете неизвестно откуда, — привел ее в ярость.

     — Хорошее время для возвращения домой, — сказала она тихим дрожащим голосом. — Я вообще не понимаю, зачем надо было беспокоиться и возвращаться в это время. Ты вполне мог бы остаться там, где провел всю ночь.

     Он остановился в дверях, поставил портфель, положил на него пальто и теперь молча слушал ее, прислонившись к дверному косяку. В неярком свете лампы, стоявшей на столике, его было плохо видно.

     — Гулял на вечеринке? — спросила Беатрис, дав волю чувствам. — Я слышала звон бокалов, голоса людей, и эта женщина... — Она остановилась, чтобы перевести дыхание. — Ведь это была вечеринка, да?

     Профессор вежливо согласился:

     — Да уж, вечеринка.

     — Как тебе не стыдно!

     Беатрис продолжала шептать, хотя на самом деле ей хотелось заорать и запустить в него чем-нибудь тяжелым. Взгляд ее невольно остановился на безобразной, но бесценной вазе севрского фарфора, стоявшей на боковом столике. Гиз проследил за ее взглядом.