Любовный треугольник - Элла Александровна Савицкая

замкнутый круг какой-то, честное слово. Хоть бери и устраивайся на вечерние смены в кафе или бар. Говорят, там чаевые неплохие.

Умом я понимаю, что возможность заработать это довольно неплохая, но что потом будет с моей успеваемостью? Тут как раз-таки и загвоздка…

Цепляя носками сапог сухие листья на дорожке, задумчиво всматриваюсь в проходящих мимо людей.

На детской площадке играют дети, чьи мамы, сгруппировавшись что-то активно обсуждают, на встречу мне бежит девушка в спортивном костюме и наушниках в ушах. Сделав глоток кофе, перевожу взгляд на мужчину, облокотившегося на дерево, и сама не знаю почему немного дольше задерживаюсь на нем взглядом. Незнакомый мужчина в тёмной куртке и брюках стоит ко мне спиной. Я не узнаю его, но что-то слишком знакомое сквозит в мужском образе.

Когда подхожу ближе понимаю почему.

Сердечный ритм невольно сбивается, и я быстро отворачиваюсь.

Ускорившись, тороплюсь вперед, но сделав несколько шагов, притормаживаю.

Вновь встревоженно оборачиваюсь.

Тигран Арманович выглядит чересчур бледным.

Прижимая одну руку к груди, он второй опирается на ствол дерева. Дышит тяжело и часто.

Морщась, будто от боли, пытается что-то отыскать во внутреннем кармане куртки, а потом вынимает руку и принимается активно растирать грудную клетку.

Ему ведь плохо…

Чёрт…

Забыв о том, какие мысли у меня были в адрес этого человека за последнее время, я быстро сокращают между нами расстояние.

— Тигран Арманович? — мягко касаюсь его локтя, а он переводит на меня болезненный взгляд.

Удивился бы, наверное, если бы в это момент не сморщился снова.

— Оля… — тяжело произносит.

Осунувшийся, похудевший. Очень непохожий на того, каким я видела его в последний раз весной.

— Вам плохо? Давайте я вызову скорую.

— Не нужно, — качнув головой, он показывает на свой внутренний карман, в котором шарил рукой всего минуту назад, — там таблетки, достань пожалуйста.

— Да, конечно, — поставив на скамейку стакан с кофе, быстро отыскиваю в кармане пластинку и выдавливаю одну таблетку на ладонь.

— Вот, возьмите. Сейчас воды дам.

Достаю из сумки бутылку с оставшейся водой, открываю крышку и протягиваю ему.

Мужчина быстро запивает таблетку парой глотков и благодарно кивает.

— Может все-таки скорую?

— Нет. Такое уже было. Сейчас отпустит.

Растерянно смотрю на то, как он глубоко вдыхает и выдыхает, готовясь если что в любую секунду звонить врачам.

Не помню, чтобы у отца Мариам были проблемы с сердцем. Он всегда был очень живым и энергичным для своего возраста.

Подтянутый, без лишнего веса, он довольно пристально следит за своим здоровьем.

Нахмурившись, наблюдаю за каждым его действием, но вскоре ему и правда становится легче. Бледность с лица уходит, окрашивая щеки в более алый оттенок, дыхание более-менее налаживается.

Через несколько минут, мужчина уже в состоянии выпрямиться и даже скупо улыбнуться.

— Спасибо тебе.

— Да не за что… Все в порядке?

— Да… Возраст, — отшучивается, но глаза при этом остаются серьёзными.

— Да сколько там вам? Не преувеличивайте.

— Ну-ну… Уже и слабостей что ли у меня не может быть?

— Могут… Но не такие.

Он медленно отходит от дерева, а я забираю свой стакан и иду рядом, бросая на мужчину обеспокоенные взгляды.

Удивительная штука жизнь. После того, как этот человек поступил с Мариам я не хотела его даже видеть. Он в моих глазах был ещё большим предателем, чем даже её мать, от которой я ожидала подобного. И вот пожалуйста. Именно с ним мне нужно было встретиться, когда нас отпустили раньше.

Иногда мне кажется, что у судьбы на меня какие-то особые планы, которых я не понимаю. Всякий раз, когда я думаю, что разорвала связи с их семьей, она меня сталкивает с кем-то из Даниелянов снова и снова.

— Как твои дела, Оля? Давно не видел тебя и не слышал.

Не удивительно… Если мы и пересекались раньше, то только благодаря Мариам.

— Всё в порядке, — отвечаю, отпивая остывший кофе. — Учусь, подыскиваю работу.

— Разве ты не работала?

— Работала. Но пришлось уйти. Мало кто готов взять человека без высшего образования ещё и на несколько часов в день.

Понимающе кивнув, он привычно закладывает руки за спину.

— Деньги нужны?

— Ну… а кому они не нужны?

— Это точно. Время сложное.

— Ничего, думаю найду что-то. Как говорится, было бы желание.

Мужчина одобрительно усмехается.

— Нравится мне твой оптимизм. Молодец. Сколько тебя помню, ты всегда была целеустремленной.

— Как и Мариам, — фраза у меня вылетает не нарочно.

Просто я привыкла в разговоре с Тиграном Армановичем обсуждать Мари, вот и тут ляпнула, не задумавшись. Осекаюсь почти сразу. Резко поворачиваю к нему голову и вижу, как мужские губы складываются в тонкую линию, а сам он натягивается струной.

Оборвет меня сейчас? Скажет, что не хочет говорит о ней и уйдёт?

Но ничего подобного не происходит. Мужчина просто молча идет вперёд.

— Как у неё дела? — спрашивает неожиданно спустя пару минут.

— У Мариам? — опешиваю я.

Мимолетом кивнув, он выглядит равнодушным. Только в испещренных морщинками глазах я замечаю самую настоящую неподдельную тоску.

Это наблюдение шокирует…

Неужели, он тоскует по дочери? Мне ведь не кажется это?

Так неожиданно видеть у него эту реакцию. Хоть и прикрытую маской безразличия, но она есть.

После того, как он с его женой поступили с Мариам я думала он и слышать о ней не захочет. А тут сам интересуется…

Снова исподтишка бросаю взгляд на сосредоточенное лицо, но злости или ненависти в нем вижу.

Только отпечаток грусти и нетерпения.

Он ждёт мой ответ.

— Эээмм, всё хорошо, — растерянно отвечаю, — Мы созваниваемся иногда, но разница во времени не позволяет этого делать часто. Поэтому по большей степени списываемся. Вы же знаете, что она перевелась на заочное и вместе с Демьяном улетела на время в Штаты?

— Давид говорил.

При упоминании Давида моё сердце неконтролируемо вздрагивает.

Быстро опускаю глаза в асфальт, чтобы его отец этого не заметил.

— Ну… Тогда вы в курсе.

Не знаю, что ещё сказать. Если Давид рассказывает ему о Мариам, то зачем было спрашивать у меня? Думает, расскажу что-то новое?

Мысленно я не раз высказывала этому человеку всё, что думаю о их семье, сейчас же, увидя его истинное состояние, чувствую себя странно.

До конца парка мы доходим молча.

— Если вы точно себя хорошо чувствуете, то я пойду, — останавливаюсь около перехода.

На всякий случай ещё раз внимательно всматриваюсь в уставшее мужское лицо.

— Всё в порядке, Оля. Спасибо тебе, — заверяет меня Тигран Арманович.

— Что ж, тогда ладно. До свидания.

Вежливо улыбнувшись, разворачиваюсь и уже собираюсь уйти, когда он вдруг останавливает меня.

— Оля… Постой..

— Да? — встревоженно