Люси Уокер - Возвращение домой

Ее отношения с Россом неуловимо изменились. После поцелуя в конюшне в его отношении к ней появился налет легкой интимности. Иногда он целовал ее… но не так грубо… даже как-то торопливо, словно это была процедура, которую обязательно нужно было проделать между посещением конюшни и разговорами с теперь уже многочисленными визитерами. Пенни отстранялась от поцелуев, но вяло. Было такое впечатление, словно у обоих на уме было что-то совершенно другое. Тем не менее Пенни знала, что окружающие заметили эти изменения. Словно она попалась в легкую паутину, но выпутаться из нее не хватает сил.

В воскресенье к мистеру Бартлетту в Бинду приехал Джон о чем-то поговорить. Стоя во дворе, он с пристальным беспокойством взглянул на Пенни, но та заметила лишь предпринятые мисс Диттон попытки уговорить его остаться к чаю. Он все-таки отказался и уехал, чему Пенни обрадовалась с каким-то чуть ли не мстительным чувством. Она не хотела видеть его… или разговаривать с ним. Все прегрешения мисс Диттон Пенни теперь обращала против Джона.

Она совершенно запуталась.

Однажды, в прекрасный зимний день, она отправилась на лошади вверх по холму. На вершине она остановила лошадь, спешилась и взглянула вниз, туда, где покрытая сочной зеленью равнина спускалась к морю.

Очень далеко пастухи перекликались криками «Куу-и!». В этом крике было нечто надежное. Один кричит… другой отвечает… Иди домой!… Иду! Пенни казалось, что все чудеса света заключены в этой магии — звать… и отвечать.

Пенни почувствовала себя невыразимо одинокой. Такую цену она платила за решение участвовать в состязаниях во время Королевской выставки от известной конюшни.

Постепенно зима уступала место зарождающейся весне. На фермах еще энергичнее принялись за дело, особенно в Виджи, где шли последние приготовления к соревнованиям.

Повсюду кипела работа.

Миссис Беннет, как и практически все в Грин-Вэлли, собиралась в город на Королевскую выставку. Она предложила Пенни ехать вместе и поселиться в одной гостинице. Однако Пенни уже отослала письмо тете Изабелле, спрашивая, сможет ли та ее принять. Тетя моментально ответила согласием.

— Мы все должны держаться вместе, — заявил Росс. — Что будет, если мы решим жить в разных концах города?

— Ничего страшного, — отозвалась Пенни. — Тетя Изабелла готова к тому, что я буду исчезать на рассвете и возвращаться поздно вечером. Обещаю весь день никуда не отлучаться.

— А как насчет нервного напряжения? Ты же знаешь, что на соревнованиях самое главное — сохранять спокойствие.

— Мне об этом твердили не один месяц. Разве я не выгляжу спокойной?

Росс критически оглядел ее:

— Пока на все сто… Но не забудь, что если сопернику удастся вывести тебя из себя, он может выиграть.

— Я знаю, — устало ответила Пенни. — Даю тебе честное слово. Спокойные нервы… спокойные ночи… никаких эмоций…

— Умница. Ты победишь.

В воскресенье, накануне отъезда на Королевскую выставку, очередное заседание мужского клуба состоялось в Бинду.

Пенни, строго следуя наставлениям Росса, сидела с книжкой, удерживая нервы «под контролем». К этому времени она настолько привыкла держать себя в руках, что сумела смотреть на приближающийся автомобиль Джона без учащенного пульса.

«Я привыкну думать о нем… просто как о человеке. Одном из многих», — думала девушка. Только Джон заметил, что улыбается она немного напряженно.

— Ну, Пенни, — дружелюбно заметил он, — я слышал, ты уже готова стать чемпионкой.

— На прошлой неделе ты единственный из Грин-Вэлли не приезжал в Виджи посмотреть на нас с Винтер, — отозвалась Пенни. — Но ты ведь… никогда не одобрял этого, верно? (Осторожно, Пенни! Никаких эмоций. Спокойно!)

Прежде чем ответить, Джон закурил сигарету.

— А мне казалось, именно я высказался за тренировки, — сказал он наконец.

— Ты не приехал посмотреть.

— Не приехал, — медленно проговорил он. — Но я приду смотреть на соревнованиях… Можно?

— Ну конечно, можно. (Да… она совершенно спокойна. Никаких эмоций.)

— Где Барт?

— Где-то в доме. Пойдем в дом. (Отлично! Вежливо, корректно, безразлично. Росс бы одобрил. Ничто не должно ее волновать. Ничего и не волнует.)

Мисс Диттон поспешила навстречу гостю.

— Проходите в гостиную, — пригласила она. — Мистер Бартлетт сейчас принесет напитки. Мистер Беннет скоро будет?

— Думаю, да, если судить по шуму проводов.

— В таком случае мистеру Бартлетту лучше сразу налить. Я его предупрежу.

Чаепитие прошло в чрезвычайно спокойной атмосфере, словно все чувствовали, что Пенни нужно оберегать от волнений наподобие того, как цветы из теплиц заворачивают в целлофан.

Мистер Беннет несколько раз повторялся по поводу перспектив Пенни на победу.

— Для Грин-Вэлли наступит незабываемый день, если мы победим, — заметила мисс Диттон.

Все вежливо отозвались в ответ.

— Конечно, одновременно может быть объявлено о двух важных событиях, не так ли? — с живостью продолжала мисс Диттон.

Мистер Бартлетт пришел в недоумение. У мистера Беннета был такой вид, словно это замечание нужно обдумать, прежде чем решить, что оно означает.

«Спокойно!» — сказала себе Пенни. Джон Дин невозмутимо смотрел на мисс Диттон. Она вернула ему взгляд с заговорщицким видом. Подняв глаза, Пенни заметила их обмен взглядами. Она чуть не пала духом, но вовремя трижды успела сказать себе: «Спокойно!»

Подняв голову выше, без улыбки девушка вежливо поинтересовалась:

— Как там на полях, Джон? Урожай будет ранним?

Его глаза были в тени и напоминали черные озера.

«Он рассердился… или обиделся… — думала Пенни. — Что я такого сказала? Или сделала? Какая разница? Сейчас мне ни о чем нельзя беспокоиться».

— Да, думаю, ранним.

— Скучный разговор, — заметила мисс Диттон. — Давайте лучше поговорим о чем-нибудь приятном. Например, о бале в Охотничьем клубе. Пенни, что ты решила надеть?

— Я беру с собой два платья. Знаете, мисс Диттон, я думаю, мужчины хотят поговорить друг с другом. Пойдемте сварим кофе.

Пока варился кофе, Пенни пыталась в уме отрепетировать прощание с Джоном. Со спокойным достоинством удалиться из гостиной и отправиться спать… так будет лучше всего.

Но Джон опередил ее. Когда кофе был выпит и дамы собирались покинуть комнату, он внезапно встал.

— К сожалению, я не смогу остаться, — проговорил он. — Слишком много дел. На следующей неделе столько всего предстоит. Надеюсь, ты простишь меня, Барт?

— Джон, старина… вот так неожиданность…