Джилл Гарриетт - Сети любви

В саду было так тихо, солнце светило так ласково, что Анжелина сама не заметила, как заснула. Подошла Деми, посмотрела на спящую подругу и возвратилась к миссис Берроуз. Заглянул Нил, Набросил на нее легкое покрывало, осторожно коснулся завитка на виске и ушел обратно к отцу. Мистер Берроуз попытался было подложить ей под голову подушку, но Нил грозно шикнул на него, чтобы не мешал.

И только миссис Берроуз решила, что негоже так бесполезно проводить время.

– Милочка, просыпайтесь, – с ее точки зрения, тихо и ласково позвала она. – Скоро обед, все самое интересное проспите.

Во сне Анжелине показалось, что прогрохотал гром, она испугалась, что попадет под ливень, и открыла глаза. К ее изумлению, в мире ничего не изменилось: стоял тихий полдень, солнечные лучи скользили по заданной траектории, пьяно благоухали цветы.

– Анжелина, мне хотелось бы поговорить с вами, – услышала она голос матери Нила. – Пока все заняты делами, у нас есть минутка.

– С удовольствием, миссис Берроуз, – ответила Анжелина и поднялась, чтобы разговаривать сидя.

Разговор получился бессмысленный и бесполезный. Миссис Берроуз так и не поняла, в каких отношениях Нил с этой девочкой, потому что та упорно рассказывала ей про то, какой замечательный Нил человек и как много он помог ей на работе. Она и сама прекрасно знала, что Нил чудесный мальчик. А Анжелина изо всех сил старалась не обидеть добрую женщину, которая при абсолютной непохожести напоминала ей собственную мать. Потому что та тоже привыкла полагаться на доводы разума и на безграничную веру, что ее ребенок достоин самого лучшего. Не могла же она объяснять ей, что на самом деле происходит…

Так ничего и не добившись, миссис Берроуз решила, что все поймет, когда увидит молодых вдвоем. Она решительно поднялась и заставила Анжелину следовать за ней.

– Я уже чую дымок, пора на стол накрывать, – сказала она Анжелине и крикнула по направлению к кухне: – Деми, тащи-ка все на улицу!

Мясо получилось исключительным: сочное, острое, горячее. Анжелина вонзалась зубами в куски, беря их прямо руками, и урчала от удовольствия как большая кошка. Деми наколдовала какой-то восхитительно вкусный и легкий салат, основу которого составляли ананасы. Но сладкий и свежий вкус только подчеркивал специфический вкус мяса. А миссис Берроуз сделала несколько соусов настолько необычных, что пока Анжелина не перепробовала все, не остановилась. Нил хитро поглядывал на нее и подкладывал ей самые аппетитные куски.

– Ой, я больше не могу, – проурчала Анжелина и отвалилась от стола. – Это просто неприлично так много есть, но я не могу остановиться. Нил, ты специально это делаешь, чтобы я не могла двинуться с места и навсегда осталась в этом раю?

– Ты угадала, – сказал он одними губами, но Анжелина поняла его.

– Господи, мне с детства не было так хорошо! – согласилась Деми. – Какой ты молодец, Нил! И какие замечательные у тебя родители! Миссис Берроуз, обещайте, что научите меня готовить такие соусы.

– Деми, милочка, приезжайте хоть каждое воскресенье! – пригласила подругу миссис Берроуз. – А готовить я люблю почти так же, как заниматься цветами.

Дальше разговор шел в таком же духе. Когда подошло время отъезда, всем немножко стало грустно, что такой замечательный день подошел к концу.

Девушки уселись в машину, снабженные букетами цветов и получившие приглашение приезжать сюда, когда заблагорассудится. Особенно нежно мать Нила распрощалась с Деми, которая вполне удовлетворила ее желание учить и командовать. Анжелина тоже получила свою порцию материнских напутствий, но чуть меньше, потому что миссис Берроуз так и не поняла, что же ждет ее сына…

В машине Анжелина опять впала в мечтательно-расслабленное состояние и блаженно закрыла глаза. Она хотела побыстрее дожить до завтрашнего дня.

– Анжелина совсем не бывает на воздухе, – как сквозь вату услышала она голос Нила, – посмотри, как ее разморило.

– Мы почти приехали, – заметила Деми. – Давай проводим ее домой, а потом ты отвезешь меня.

Анжелина мысленно послала ей поцелуй: больше всего на свете после этого чудесного дня ей хотелось оказаться у себя дома.

Около дома они расцеловались с Деми, потом она клюнула в щеку Нила и, еле переставляя ноги, стала подниматься по лестнице. Может быть, действительно от свежего воздуха, а может быть, из-за стольких волнений голова ее кружилась и хотелось побыстрее доползти до кровати. Завтра, завтра все будет по-другому…

8

Проснулась Анжелина бодрой и в прекрасном настроении. Она надела свой любимый серый костюм, хорошо потрудилась над своим лицом и, с удовольствием оглядев себя в зеркале, отправилась на работу.

Патрик пришел только к одиннадцати. Сердце Анжелины уже замирало от каждого звонка и звука открываемой двери не с радостью, а со страхом и болью.

В приемной она была одна, поэтому он мог сказать или сделать что-нибудь такое… Анжелина затаила дыхание и во все глаза смотрела на его мучительно желанные губы. Они открылись… и произнесли:

– Доброе утро! Карла у себя?

На Анжелину обрушился ледяной водопад. Что угодно, только не это…

– Да.

– Мне нужно поговорить с ней…

– Конечно.

Она не видела, с какой болью он смотрел на нее, потому что она вообще ничего не видела из-за слез, которые размыли окружающий мир, сделав его мутным, зыбким и непонятным…

Немного помедлив, он двинулся к кабинету Карлы, а она побежала в туалет, чтобы никто не видел ее предательских слез.

То, что вчера казалось таким простым и ясным, сегодня опять превратилось в кошмар. Все ее надежды на то, что Патрик объяснится с ней, оказывается, не имели под собой никакой почвы. Деми ошиблась! Он просто-напросто обычный коллекционер женских сердец.

Что делать? Звонить Деми и просить о помощи? Но чем она может помочь, какой совет дать? Делай вид, что ничего не произошло, – вот что она скажет. К тому же разговаривать по телефону, когда тебя слышат все сотрудники, все равно что идти по улице голой…

Анжелина брызгала в лицо водой так основательно, что тушь не выдержала такого испытания и потекла: пришлось смывать косметику. Эта процедура была тоже ужасной: отмывать глаза жидким офисным мылом довольно противно.

Через полчаса за столом сидела мертвенно-бледная спокойная, очень деловая секретарша, и никто бы не догадался, что внутренности ее разрывает боль. Она решила, что не позволит никому ее жалеть, а поэтому никто не должен ни о чем догадаться.

Нил выглянул из своего кабинета и приветливо помахал рукой.

– Я думал, ты еще спишь, – сказал он. – Где ты была?

– Ресница попала в глаз, пришлось умыться, – не моргнув глазом ответила Анжелина, делая вид, что погружена в чтение почты.