Сильвия Эндрю - Розабелла

Дед рассмеялся.

– Это моя единственная утеха! Тридцать лет назад у тебя было бы больше поводов для недовольства – я заставил бы тебя дольше ждать наследства! Должен сказать, что связь с Ордуэями меня не радует, но тут ничего не поделаешь. Я не верю тому, что она в чем-либо виновата. Так что благословляю тебя, мой мальчик.

Филип улыбнулся и прижал к себе Розу.

– Спасибо, дедушка!

– Ну и когда же свадьба?

– Как я уже говорил, мы должны подождать до тех пор, пока Роза не разыщет сестру. После этого мы не станем медлить.

Розабелле Лондон показался совсем другим. Деловые улицы, новые здания, старые кварталы – все засияло, когда рядом с ней находился Филип, с которым можно было смеяться и восхищаться увиденным. Она заново открыла для себя удовольствие ходить по магазинам. Этим они занимались с Эмилией. Раньше Розабелле не с кем было посоветоваться относительно материи или фасона и цвета шляпки. Правда, Эмилия оказалась до невозможности расточительной, и Розабелле порой бывало очень трудно противостоять щедрости подруги, когда у нее самой не хватало денег на новую пару перчаток или хорошенький шарфик. Если Розабелла проявляла твердость и отказывалась от покупки, то потом именно эти перчатки или похожий шарф появлялись в виде подарка от Филипа.

– Вы прививаете мне вредные привычки, сэр, – смеялась Розабелла. – У вас будет жена-транжирка!

– Роза, любимая, твое возможное мотовство меня не волнует. У нас хватит других проблем. Кстати, я хотел бы сегодня зайти вместе с тобой к адвокатам Ордуэев.

– Да, конечно. – Улыбка исчезла с лица Розабеллы. – Я совсем об этом забыла.

– Замечательно – этого я и добивался. Ты пленила деда, дала возможность Эмилии проявить экстравагантность в покупках. Надеюсь, передышка от Фолкирка пошла тебе на пользу. Теперь же мы с новыми силами возобновим нашу «охоту». Я пока не говорил тебе, что узнал мой слуга о трактире на Редингской дороге.

По пути в «Линкольнз инн»[9] Филип рассказал ей, что Фолкирк время от времени посещает небольшую таверну в девяти милях к западу от Рединга, около Вулхэмптона. Хозяин знал его как Селдера и, будучи сам не в ладах с законом, никогда ни о чем не спрашивал. Фолкирк встречался в таверне с одним моряком, приходившим туда с запада по Батской дороге.

– Из Бристоля?[10]

– Похоже на то.

– А имя этого второго человека известно?

– Декостер. Или что-то в этом роде.

– Что они делали? Может, передавали друг другу что-нибудь?

– Умница! Хозяин считает, что это золото… Плату получал Селдер.

– Бристоль, моряк, золото… Селдер давал что-нибудь моряку?

– Маловероятно. Скорее сообщал какие то сведения. Но какие?

– Филип! Ведь Джон Кингсли работал у «Ллойда».[11]

– Господи! Сведения о кораблях? А у Бристоля дурная слава города пиратов.

– Филип, за сведения о кораблях полагется смертная казнь! А что, если Стивен получил какие-то доказательства от Кингсли?

– Фолкирк, разумеется, постарается во что бы то ни стало заполучить эти документы. Куда их подевал Стивен?

– Не знаю!

– Я найму для розыска людей. Вот мы и пришли. Не забудь – ты хочешь взять свою одежду. Больше ни о чем не говори. Как зовут поверенного?

– Китем. Филип, не считай меня дурочкой!

Мистер Китем вначале изумился появлению миссис Ордуэй, но согласился помочь.

– Конечно, конечно. Я абсолютно уверен, что полковник Стантон не стал бы возражать против того, чтобы вы взяли свои вещи. Мой клерк сейчас же поищет ключи.

– Ключи, мистер Китем? Разве в доме нет сторожа?

– Ох! С этим произошло недоразумение, и в доме сейчас никого нет. Сторож на днях неожиданно заболел, и мы пока не нашли ему замену. Но завтра обязательно кого-нибудь наймем. Пока что мои служащие убедились, что дом надежно заперт, включая парадную дверь, так что вам придется войти через черный ход. Очень неприятно, но ничего не поделаешь. Уверяю вас – это временное неудобство. Я бы все приготовил, если бы знал, что вы снова в городе, миссис Ордуэй.

Он дал указания клерку, а затем пригласил мистера Уинболта и миссис Ордуэй присесть и угостил их мадерой. За сдержанностью мистера Китема проглядывало любопытство относительно взаимоотношений посетителей, но фамилии Уинболта было вполне достаточно, чтобы у поверенного возникло желание оказать помощь, и к тому же Филип, как будущий лорд Уинболт, мог стать его клиентом.

– Надеюсь, лорду Уинболту лучше, сэр? Мы все очень расстроились, узнав о его болезни. – Филип заверил его, что деду лучше, и тогда поверенный повернулся к Розабелле: – Миссис Ордуэй, с тех пор как мы виделись последний раз, произошли некоторые изменения в наследственных делах Ордуэев. Может быть… вы пожелаете сейчас с этим ознакомиться? Или… – Он бросил взгляд на Филипа.

– Мистер Уинболт пользуется моим полным доверием, сэр, и вы можете свободно говорить в его присутствии.

– Миссис Ордуэй согласилась выйти за меня замуж, мистер Китем, – сказал Филип, но, когда поверенный начал его поздравлять, прервал его: – Благодарю вас, сэр, но надеюсь, что вы пока сохраните эту новость в секрете. А сейчас нам пора.

– Конечно, конечно! – Мистер Китем проводил их до двери кабинета. – Беннет! Вы нашли, наконец, ключи?

– Иду, мистер Китем! – раздалось откуда-то из глубин конторы.

– Надеюсь вскоре снова встретиться с вами, миссис Ордуэй. Полагаю, что теперь, когда делами занялся полковник Стантон, они в лучшем порядке. Конечно, поскольку вы намереваетесь снова выйти замуж, будут оговорены новые условия. – Он улыбнулся им обоим и повернулся к вошедшему клерку. – А, вот и ключи! Вы пожелаете, чтобы с вами пошел мой служащий?

Они отказались и, пообещав вернуть ключи как можно скорее, удалились. По Пиккадилли проехали до Верхней Брукской улицы. Был пятый час, и начало смеркаться.

– Вот чертов адвокат! Столько времени у него потеряли! Сегодня уже поздно, Роза. Нам придется вернуться завтра. Если дом пустой, то я должен принять кое-какие меры предосторожности. Мне не нравится внезапная болезнь сторожа.

– Филип, можно мне забрать хотя бы одно платье? Я бы хотела надеть его завтра на бал. У меня с собой нет ничего подходящего.

– Хорошо. В конце концов, мы ведь сказали поверенному, что именно этим и займемся.

Поскольку парадные двери были крепко закрыты на засов, они отправились на задний двор и, велев кучеру Филипа ждать их на Гросвенор-сквер в течение четверти часа, вошли в дом. Поднявшись по задней лестнице и пройдя через дверь для прислуги на верхнюю площадку главной лестницы, они свернули к спальням. Вдруг Филип остановился, схватил Розабеллу за руку и указал ей вниз. Все окна в комнатах нижнего этажа были закрыты ставнями, но на лестничной площадке виднелись полоски света. Из темноты послышался голос: