Джулия Милтон - Колдовская любовь

— Невероятно! Только мальчишки могут додуматься до такого. С чувствами — играть!

Себастьян пожал плечами.

— Мы с Джастином и были мальчишками. Я ни на секунду не задумался над тем, а нужно ли мне это на самом деле. Не пытался проанализировать, чувствую ли к несчастной девушке если не любовь, то хотя бы симпатию. Меня всецело захватила только одна идея, единственная цель — победа любой ценой. Я сутками напролет мечтал о том, как утру нос Джастину и заставлю его почувствовать, что, несмотря на возраст, я — лучший.

— Комплекс младшего брата, — задумчиво прокомментировала Даниэла.

— Наверное, — согласился Себастьян. — Как бы там ни было, но за следующую неделю мы потратили на цветы и конфеты все деньги, которые удалось выманить у родителей. Наперебой приглашали Исабель в кафе и кинотеатры, водили в музеи и на выставки. Наконец настал роковой день. Мы с Джастином заказали в небольшом ресторанчике столик на троих и пригласили Исабель. Сразу же после десерта девушка получила сразу две тщательно отрепетированные версии объяснения в любви. К каждой из них конечно же прилагалось по руке и сердцу. Исабель только оставалось выбрать между нами… или отвергнуть обоих.

Задетая саркастическим тоном Себастьяна, столь неудачно выбранным для повествования о мелодраматических событиях, Даниэла язвительно спросила:

— Надеюсь, она предпочла последнее?

Однако Себастьян невесело усмехнулся.

— Сказать по чести, я тоже на это рассчитывал, начиная уже потихоньку тяготиться глупым пари. Только ложная гордость удерживала меня от примирения с братом. Поскольку женитьба отнюдь не входила в мои планы, равно как и победа Джастина, ничья казалась идеальным вариантом.

Даниэла замерла в напряженном ожидании.

— Так кого же из вас предпочла Исабель?

— Увы, меня.

— Невероятно! Ведь она, кажется, встречалась с Джастином?

Себастьян коротко кивнул.

— Верно. Но, как поется в известной арии, «сердце красавицы склонно к измене…».

Даниэла рассеянно поправила упавшую на глаза темную прядь.

— Просто немыслимо…

— В первое мгновение я испытал дикую радость при мысли, что победа осталась за мной, — между тем продолжал Себастьян грустную исповедь. — А в следующее — увидел расширившиеся глаза брата и понял, что готов жизнь отдать за то, чтобы повернуть события вспять. Такая боль, такая потерянность отразились во взгляде Джастина, устремленном на меня и изменницу, какие можно прочесть только на морде несчастной, измученной собаки, брошенной хозяевами на произвол судьбы после многолетней преданной службы.

— Бедный… — пробормотала Даниэла, ощущая острый приступ жалости к жениху. — Неудивительно, что произошедшее начисто отбило у него охоту шутить и превратило несчастного в черствый сухарь. Не знаю, пережила бы я вообще подобное, очутись в сходной ситуации.

Себастьян скрестил руки на груди и глухо произнес:

— Не дай Бог… В тот вечер, проводив Исабель до дому и кое-как распростившись с ней, даже не поцеловав на прощание, я заторопился уйти. В горле стоял неприятный комок. Какое-то тревожное предчувствие не давало покоя. Вернувшись, я прямиком бросился в комнату брата. И подоспел весьма вовремя, чтобы выбить у него из рук горсть снотворных таблеток.

— О Господи! — непроизвольно вырвалось у Даниэлы.

— На шум прибежали родители. Тут-то все и открылось: и наш нелепый спор, и его не менее нелепые последствия, и попытка суицида. Мать и отец во всем обвинили меня, и их решение едва ли можно счесть несправедливым. Немедленно мне припомнили предыдущие проказы. Чаша терпения оказалась переполнена. Получив жесточайший выговор, я при первой же возможности перекочевал из поселка в город, к двоюродной тетке, которая, подобно домоправительнице из остроумнейшей повести Астрид Линдгрен, умела делать непослушных мальчиков «шелковыми». Заодно пришлось сменить и место учебы.

— Твои родители поступили чрезмерно жестоко, — прошептала Даниэла. — Ведь ты был совсем мальчишкой, к тому же искренне раскаивался в содеянном!

Себастьян усмехнулся.

— В мое чистосердечное раскаяние уже давно никто не верил. Тем более что Исабель я бросил буквально на следующий же день после злополучного ужина. Поступки всегда говорят громче слов. Повторяю: я не был примерным сыном.

— Но что же произошло дальше?

— Два года, вплоть до окончания колледжа, я провел у тетки, бывая дома лишь на каникулах. Несмотря на внешнее радушие, меня всегда встречали такие подспудные отчужденность и недоверие, что вскоре тоска по домашнему очагу сменилась стремлением как можно реже бывать в родном поселке. С братом мы практически не виделись: окончив колледж, он уехал в Орландо, где поступил в финансовую академию. Получив долгожданный аттестат, я также не задержался в родительском доме. Маму и папу только обрадовало мое желание получить дальнейшее образование в Европе. Езжай, езжай от греха подальше — так и читалось на их лицах при расставании в аэропорту. За все время моего пребывания в Европе мы ни разу не виделись и даже толком не писали друг другу, обмениваясь лишь традиционными открытками к Рождеству и Дню благодарения.

Даниэла вздрогнула, представив, сколько за эти годы пришлось вынести Себастьяну. Несмотря на видимую легкость, с которой он повествовал о драматических событиях, за его словами чувствовалась глубокая незаживающая рана.

— Они до сих пор тебя не простили?

— Не знаю. По возвращении во Флориду я так и не решился повидаться с родителями. Впрочем, незадолго до получения диплома я наконец получил полноценное письмо, в котором явственно сквозил намек на то, что, если я вдруг приму решение вернуться в Штаты, меня встретят с распростертыми объятиями. — Себастьян на миг задумался о чем-то своем. На красивых губах появилась жесткая улыбка. — Зато наверняка могу сказать одно: от Джастина мне точно никогда не дождаться прощения.

— Ты ошибаешься! — горячо кинулась на защиту жениха Даниэла. — Джастин не держит на тебя зла.

Ее порывистость заставила Себастьяна помрачнеть. Угрюмо он произнес:

— Ты действительно так считаешь? За все время пребывания в Европе я не получил от брата ни единого письма. Вы встречаетесь с Джастином больше полугода, однако он ни разу не упомянул о существовании младшего брата!

— Все равно, — упрямо возразила она. — Ты сам-то хоть раз написал ему?

— Ну…

— То-то же! Ты прав: Джастин действительно никогда не заговаривал о тебе. Но и я в свою очередь многое от жениха скрывала. Пусть я узнала о его младшем брате лишь накануне приезда последнего. Однако и Джастин впервые услышал о моем происхождении только в твой первый вечер пребывания в этом доме.