Виктория Шарп - Мечта каждого мужчины

— В игре?

— Конечно. Я бы решил, что ты сознательно строишь из себя щепетильную, бескорыстную женщину, чтобы набить себе цену в моих глазах и тем вернее захомутать меня.

— Если ты можешь так обо мне думать, нам лучше вообще расстаться! — запальчиво воскликнула Виола.

Филипп порывисто притянул ее к себе.

— Успокойся, глупышка, я ничего такого не думаю. Я же сказал, что знаю, что это не так. Просто я не перестаю тебе удивляться.

— Но как ты не понимаешь! — огорченно воскликнула Виола. — По-твоему, это так элементарно: поженились, пожили вместе, а потом разонравились друг другу и разошлись. А ты не подумал, что я могу привязаться к тебе и не смогу безболезненно с тобой расстаться? Что я могу привыкнуть к той жизни, которую буду вести, став твоей женой, а потом мне будет нелегко вернуться к своей прежней жизни? К хорошему привыкают очень легко! А вот с тем, что твое положение изменилось в худшую сторону, непросто смириться. И дело не только в том, что я боюсь привыкнуть к роскоши, а потом буду страдать из-за ее отсутствия. Я уверена, что если мы будем жить вместе, а потом ты меня бросишь, я буду ужасно страдать. А я не хочу страдать, я уже и так достаточно настрадалась!

Виола шмыгнула носом, и ее голова поникла, словно увядший цветок. Испуганный ее состоянием, Филипп крепко обнял ее за плечи, прижал к себе и покрыл нежными поцелуями ее лицо.

— Хорошо, моя радость, хорошо, я не буду на тебя давить. Пусть будет так, как ты хочешь. Но скажи мне, по крайней мере, чего ты хочешь? Пока что только я высказал соображения насчет нашего будущего, а ты только и делала, что возражала мне.

— Чего я хочу? — задумчиво протянула Виола. — Честно говоря, я и сама не знаю. Я знаю только, что не хочу вступать в брак, если нет уверенности, что это навсегда. Конечно, в жизни всякое случается, и всего нельзя предугадать. Бывает, что люди, прожившие вместе десять или двадцать лет, потом охладевают друг к другу и расстаются. Но, во всяком случае, я хочу идти к алтарю, не имея на сердце никаких сомнений и опасений.

Филипп слегка покусал губы.

— Что ж… разумное мнение, и я полностью присоединяюсь к нему. Но дело в том, мой сомневающийся ангел, что для меня самого, в отличие от тебя, уже все решено. У меня нет никаких сомнений и опасений. И я не думаю, что могу разочароваться в тебе. В самом деле, какие такие недостатки я могу обнаружить в тебе после свадьбы? Тем более чтобы они оказались серьезными и могли изменить мое мнение о тебе в худшую сторону. — Филипп с сомнением покачал головой. — Мне кажется, ты всегда была со мной откровенна, ты никогда под меня не подстраивалась. Напротив, ты всегда высказывала мне, если тебе что-то не нравится, даже если это могло повредить твоим интересам. Ты рассказала мне даже про свою неудачную беременность, хотя могла бы уверенно отрицать этот факт, если бы какой-то доброжелатель вздумал «открыть мне глаза». Врачи не разглашают таких вещей, это грозит уголовной ответственностью. Так что… я просто не представляю, какие сюрпризы могут ожидать меня с твоей стороны.

— Почему именно сюрпризы? — с улыбкой возразила Виола. — Я имела в виду не это, а то, что ты можешь охладеть ко мне. Мы знакомы всего два месяца, а сегодня мы в первый раз позанимались любовью. Я не сомневаюсь в твоей порядочности, нет! Ты уже доказал мне свою честность и надежность, и я доверяю тебе так, как не доверяла еще ни одному человеку, разве только покойной бабушке. Но ведь ты не можешь поручиться за свое сердце. Нам нужно хотя бы какое-то время подождать, убедиться, что у нас не простая влюбленность, а настоящее, прочное чувство. Неужели ты сам так не думаешь?

— Нет, — убежденно сказал Филипп. — Потому что мне уже тридцать, а я еще не встречал девушки, которая бы нравилась мне так же сильно, как ты. Если я за столько лет ее не встретил, то наверняка не встречу и потом. Бывало, конечно, что я страстно влюблялся, но при этом я всегда четко осознавал, что это не та женщина, с которой можно связать свою судьбу. Я любил, я желал… но я не уважал. Не уважал и не дорожил. А тебя, Виола, я глубоко уважаю. И ты мне очень дорога. Может, поэтому я так спешу затянуть тебя в брачные сети… чтобы ты привязалась, привыкла ко мне. И… не нашла в себе сил меня бросить, если откроешь во мне какие-то неприятные черты, — добавил он с извиняющейся улыбкой.

Виола озадаченно кашлянула.

— Подкупающее признание, ничего не скажешь, — пробормотала она, покачивая головой. — Оно, бесспорно, делает тебе честь.

— Но в то же время еще больше укрепляет тебя в решимости не торопиться со свадьбой, — с горьким сарказмом заметил Филипп. — Ну признавайся: я прав? Черт бы побрал меня с моей дурацкой откровенностью!

Виола на мгновение задумалась, потом решительно встряхнула головой и с улыбкой посмотрела на Филиппа.

— Нет, — торжественно проговорила она, — ты не прав. Потому что я передумала. Я не хочу ждать, не хочу все взвешивать и обдумывать. Я согласна выйти за тебя замуж. И… плевать мне на то, какие сюрпризы ждут меня впереди! Я хочу быть с любимым человеком, я хочу быть счастливой, и не важно, сколько это продлится.

Какое-то время Филипп пристально, недоверчиво всматривался в ее лицо, не в силах поверить в эту нежданную уступчивость. Потом его лицо просияло, а губы растянулись в глуповато-счастливой улыбке.

— Я тебя обожаю, Виола! — прошептал он, пылко прижимая ее к себе и покрывая все ее лицо жаркими поцелуями. — И клянусь своей жизнью, ты ни о чем не пожалеешь! Никогда, никогда я не дам тебе повода пожалеть о своем решении!

— Думаю, я в любом случае ни о чем не пожалею, — убежденно сказала Виола, доверчиво прижимаясь к нему. — Я счастлива с тобой, а о счастье глупо жалеть. Это дар небес, и его надо принимать.

— Ты — мой дар небес, — сказал Филипп, опрокидывая ее на диван и принимаясь исступленно ласкать. — И я буду последним болваном и глупцом, если выпущу его из рук!

13

Вечером Виола и Филипп поехали в «Тенистые акации». Они пробыли там двое суток, до вечера понедельника. В понедельник утром Филипп позвонил своей секретарше и сказал, что сегодня в офисе не появится. Он хотел задержаться и дольше, но Виола уговорила его вернуться в город: ей было как-то неловко отвлекать Филиппа от дел. Филипп сначала возражал, но потом согласился, многозначительно заметив, что, все равно, очень скоро они наверстают упущенное, когда поженятся.

Разумеется, все эти три дня Филипп и Виола оживленно обсуждали свою предстоящую свадьбу. Первым делом им надо было определиться с датой бракосочетания. Виола хотела назначить его через два месяца, но Филипп настоял на одном. Немало споров у них вызвало и то, как отмечать свадьбу. Виола была против большого количества гостей и предложила ограничиться узким кругом близких знакомых. Филипп же заявил, что намерен отпраздновать важное событие с размахом. Он мотивировал свое желание тем, что так принято в его кругу, и скромное бракосочетание вызовет массу ненужных пересудов. К тому же ему хотелось, чтобы этот день превратился для Виолы в некий триумф, с воздаянием всех подобающих почестей. Филипп так горячо отстаивал свои позиции, что Виола под конец сдалась и согласилась на все его условия.