Мэрил Хэнкс - Ложные клятвы

Значит, все это — дело рук Лайонела, ошеломленно думала Дженнифер. И глазом не моргнув, он испортил жизнь ей, отцу, брату…

Словно прочтя ее мысли, Дон возразил:

— Этого поганца тоже по-своему жаль. Глупый, эгоистичный мальчишка… Твое исчезновение потрясло его до глубины души. Лайонел признался, что позже, переборов любовь, горько сожалел о содеянном. Он понял, что наши отношения значили для нас с тобою куда больше, чем ему показалось поначалу. Вот почему, пытаясь искупить свои прегрешения, он послал мне ту газетную фотографию… И знаешь, я готов его простить.

— Если бы он только с самого начала не вмешивался в чужие жизни, — удрученно посетовала Дженнифер.

— Дело не только в Лайонеле. Если бы в его россказнях не было ни крупицы правды, я бы от них просто отмахнулся.

— Но ведь так оно и есть! — настойчиво убеждала молодая женщина. — Лайонел либо искажал факты, либо откровенно лгал. Ну, поверь, пожалуйста: мы с Мэтью искренне привязались друг к другу, но не больше!

— Отец оставил тебе половину своего состояния, — неумолимо напомнил Дон.

— Я не знаю с какой стати. Я этого не хотела. И, честное слово, я не принимала от него ни денег, ни подарков.

— Нынче вечером Лайонел признался, что эту часть истории он просто выдумал, чтобы заставить меня приехать.

— А ты принял на веру каждое слово! — негодующе сказала Дженнифер. — Вбил себе в голову нелепую историю про серьги!

— А ты по-прежнему утверждаешь, что серьги подарены не Мэтью?

— Именно так.

— Но ведь это уже не имеет ни малейшего значения. Почему бы тебе не сказать правду? — с трудом сдерживаясь, потребовал Дон.

— Я только правду и говорю. — Дженнифер в отчаянии всплеснула руками. — Я знаю, что это очень дорогое украшение, на ярмарочных лотках такого не купишь, но я не понимаю, с чего ты так уверен, что серьги мне подарил именно Мэтью? Ведь Лайонел бессовестно лгал…

— Видишь ли, я и без Лайонела знаю, что серьги — подарок отца, — вздохнул Дон.

— И глубоко заблуждаешься. Мэтью здесь ни при чем.

— Послушай, — ровным голосом начал Дон. — Если ты взяла их без разрешения, так мне до этого и дела нет. Они очень красивые, трудно противиться искушению… Словом, я тебя не виню…

— Как мило с твоей стороны!

— Я просто хочу, чтобы ты созналась…

— Мне не в чем сознаваться. Серег я не брала.

Одного взгляда на лицо Дона хватило, чтобы понять: она даром тратит время. В порыве отчаяния Дженнифер опустилась на колени рядом с ним и взмолилась:

— Ох, Дон, пожалуйста, поверь мне!

— Бог свидетель, я пытаюсь! — исполненным муки голосом отозвался он. — Но не получается. — И, глядя на беспомощную фигурку безмолвной просительницы, добавил едва ли не грубо: — Вовсе незачем изображать из себя…

Не договорив, Дон резко поднялся и, взяв жену за плечи, помог ей встать.

— Ну же, вид у тебя совершенно измученный. Тебе давно пора спать. Кажется, ты еще не вполне пришла в себя после вчерашнего.

Обнимая за талию и словно опасаясь, что без поддержки она рухнет на пол, Дон повел ее к лестнице.

— Прежде чем ты ляжешь, скажи, где взять одеяла и подушки.

Дженнифер изумленно вскинула взгляд.

— Это еще зачем?

— Я думал, ты уложишь меня на диване.

Больше всего на свете Дженнифер хотелось, чтобы муж ей поверил. Но если этого не дано, придется смириться с неизбежным. Она выбрала свое будущее и сдаваться не собиралась. А уж тем более — из ложной гордости отказываться от счастья.

— Нет, — невозмутимо отозвалась она. — Моя кровать достаточно широка для двоих.

9

Дженнифер открыла глаза. За окном едва светало, однако воробьи чирикали вовсю, а спустя минуту-другую веселый щебет заглушила заливистая трель черного дрозда.

Молодая женщина с удовольствием потянулась, ощущая под грудью приятную тяжесть руки мужа. Темно-бронзовый загар эффектно контрастировал с кремовой белизной ее кожи.

Решение не поддаваться ложной гордости принесло желанную награду. Сквозь сонный дурман проступали воспоминания о восхитительных любовных ласках и восторгах, с ними связанных.

Осторожно повернув голову, Дженнифер залюбовалась спящим мужем. Резкие, точно из гранита высеченные черты лица наводили на мысль о несгибаемом характере. Но теперь, пока глаза не искрились издевкой, растрепанные волосы и длинные темные ресницы придавали ему вид на удивление детский и беззащитный. У Дженнифер защемило сердце: Боже милосердный, до чего же она его любит!

Словно почувствовав на себе взгляд, Дон открыл глаза. На лице его отразилась нежность, и молодая женщина радостно улыбнулась мужу. Какое-то мгновение в зеленых глазах читалось все, что Дженнифер так мечтала увидеть, а затем взгляд Дона снова сделался непроницаемо бесстрастным. Похоже, поборник истины вспомнил то, о чем предпочел бы забыть.

Дженнифер чуть слышно вздохнула.

— Какие у тебя планы на сегодня? — небрежно полюбопытствовала она.

— Я так и не разобрался в отцовском сейфе и не досмотрел до конца дневники. Так что после завтрака возвращаюсь в Торнтон.

— Ты говоришь только за себя. Хочешь уехать один?

— Тебе ехать необязательно. Можешь остаться в городе.

— Я бы предпочла поехать.

— Хорошо. — Непонятно было, радуется Дон или досадует.

— А ты решил, что делать с домом? — робко спросила Дженнифер. Этот вопрос не давал ей покоя вот уже два дня.

— В каком смысле?

— Ты сказал, что, возможно, продашь усадьбу.

— А ты не против?

— Мэтью бы это не понравилось.

— Хочешь, чтобы меня совесть замучила?

Дженнифер собиралась было отмахнуться, но тут же передумала и утвердительно кивнула.

— Абсолютная честность во всем? — усмехнулся Дон.

— До известной степени.

— Тогда скажи вот что: ты вправду не любишь завтракать в постели? — В зеленых глазах прыгали чертенята.

— Это зависит от обстоятельств.

— От каких обстоятельств?

— Одна я или в приятной компании. А как насчет тебя? Ты любишь завтракать в постели?

— Я знаю занятие получше.

— Например?

— Показать?

— Да, пожалуйста, — томно промурлыкала молодая женщина. — Если, конечно, у нас есть время…

Позже они вместе приняли душ, — учитывая фактор удовольствия, процесс слегка затянулся, — а потом перешли к церемонии одевания.

Расчесав волосы и соорудив высокую прическу, Дженнифер надела на шею посеребренный медальон — подарок Мэтью. Дон заметно помрачнел. Значит, по-прежнему ревнует… Вздохнув, молодая женщина отправилась в кухню жарить яичницу и варить кофе.