Патриция Нолл - Два купидона

— Как твоя романтическая шкала?

Кэрри сглотнула, сердце екнуло и подскочило к самому горлу; глаза почему-то наполнились слезами.

— Ты достиг совершенства… десять! — Она задыхалась.

— Еще нет. Могу я провозгласить романтический тост?

— Я… я вся внимание, Уилл.

Он поймал ее взгляд, помолчал, серые глаза его потемнели в раздумье.

— За Кэрри Кэлхаун! — наконец произнес он. — За ее единственную свадебную ночь!

Кэрри придвинула свой бокал, они чокнулись и выпили, а она все размышляла над тостом: странный какой-то и определенно не очень романтичный. Ей хотелось бы услышать в завершение тоста: «Я люблю тебя». Но нет, этого ждать бесполезно.

— Это упадочничество, — сказала Кэрри, у которой голова наполнилась пьянящими пузырьками шампанского.

— Вовсе нет. — Уилл забрал у нее бокал и поставил на пол рядом со своим. — Дай мне минут пять — покажу тебе настоящий декаданс. — И его рот, жадный и дающий, закрыл ее губы.

Кэрри вся отдалась изумительным ощущениям от его прикосновений. Руки его скользили по всему ее телу, постепенно расстегивая пуговки, — вот уже платье соскользнуло с плеч, потом с рук, бедер… наконец шелк, сникнув, мягко лег на пол. За платьем совершили полет ее белье и одежда Уилла. С нетерпеливым рыком он отбросил все ногой и обернулся к Кэрри, обнаженный…

Они лежали в постели, позабыв весь мир вокруг, сплетая руки, губы, которые искали, трогали, удовлетворяли. Желания сотрясали Кэрри, и едва она успевала испытать их, прочувствовать, как он дарил ей новую страстную ласку. Ее руки сжимали и гладили его спину, плечи, касались тугих мышц, которыми она восхищалась. Она с радостью чувствовала его тело на своем, ощущала его плоть в своем лоне, потому что он уже покорил ее сердце. И когда он поднял ее к вершинам чувственного наслаждения, ее сердце кричало о том, чего не могли выговорить губы, — о ее любви к нему.

Ярчайший цвет, ослепительный свет пронзили разум — наслаждение взорвалось над ней снопом золотистых искр…

Потом в течение нескольких минут ни он, ни она не говорили, кажется, даже не дышали. Наконец Уилл поднял голову.

— Ты о'кей?

— Потрясающе! — задыхаясь, прошептала она. — Представления не имела, что можно быть такой счастливой.

Он усмехнулся, довольный, и подвинулся, чтобы уложить ее рядом с собой. Она повернулась и пробежалась ноготками по золотисто-песочным волосам на его груди.

— Было время, когда я думал, что этот день никогда не наступит, — чуть слышно проурчал он.

— Ты имеешь в виду — день твоей свадьбы? — Кэрри приподнялась, опираясь на локоть.

— Да… день моей свадьбы. — Он скользнул взглядом по ее разгоряченному лицу, поднял голову и прижался губами к ее шее, бормоча какие-то слова… Но она ничего не понимала, потому что он одновременно делал с ней восхитительные вещи, возвращавшие ее на тот путь, который они только что прошли.

К полуночи молодожены умирали от голода. Но звонить в бюро обслуживания они не стали, а вместо того натянули джинсы и майки и заспешили к месту парковки. Там ухмылявшийся служащий подогнал к ним «мустанг» и что-то буркнул Уиллу, чего Кэрри не разобрала. Они сели в машину и отправились на поиски какого-нибудь заведения «фаст фуд»[3]. Кэрри вдруг повернулась к своему только что обретенному мужу — почему это у него на лице играет такая самодовольная улыбка?

— Что тебе сказал тот парень? — спросила Кэрри.

— Какой парень?

— Не притворяйся тупицей. Конечно, служащий, подгонявший машину.

— Ммм… ничего особенного. — Уилл затормозил перед красным сигналом светофора и покосился на нее застенчиво-счастливым взглядом.

— Уилл, ты…

— Женат меньше двенадцати часов, а жена уже ворчит! — голосом, полным жалости к себе, простонал Уилл.

— Уилл!

— Ох-ох, ладно. Он сказал: «Поздравляю, счастливчик!»

— С чем «поздравляю»?

— По-моему, с женитьбой.

— Ох, перестань! Каким образом он мог узнать, что мы новобрачные?

Зажегся зеленый свет, но Уилл задержался на секунду, потянулся и опустил перед ней козырек от солнца, на котором сверкнуло зеркало.

— Посмотри-ка на себя, — посоветовал он, переключая скорость.

Кэрри послушно взглянула в зеркало — и ахнула: волосы взлохмачены, глаза горят, губы воспалены, помада стерта…

— Ты это нарочно сделал! — накинулась она на Уилла.

— Что я такое «нарочно сделал»?

— В последнюю секунду, когда мы выходили из номера, ты схватил меня и поцеловал, чтобы я выглядела как…

— Новобрачная? — подсказал Уилл. — Счастливая жена? Да, я это сделал специально.

Воинственность моментально испарилась, и Кэрри завершила атаку хихиканьем. Да, она и правда выглядит именно так, что уж там… Уилл свернул на стоянку магазина, работающего всю ночь, выключил мотор и повернулся к ней.

— Нельзя упрекать парня за желание дать знать другим мужчинам, что ты — «запретная зона». — И помог ей выйти из машины.

В магазине, пока они выбирали закуски и напитки и раскладывали их перед заспанным кассиром, Кэрри раздумывала над его словами. Уиллу хочется, чтобы люди знали: она — «запретная зона» для других мужчин. Оба они принадлежат только друг другу. Волна счастья нахлынула на нее, — это не декларация вечной любви, но уверенное заявление о прочной привязанности. Когда Уилл доставал бумажник, она взяла его под руку и улыбнулась. В данный момент она и не ждет, и не желает большего.

В Миртл-Бич они провели неделю. Плавали в океане и в бассейнах отеля, играли в теннис, гуляли по берегу и обедали в сказочных ресторанах, где подавали блюда из продуктов, подаренных океаном. Этот район славился такими ресторанами и еще — разнообразными магазинами. Кэрри накупила так много одежды и игрушек для Арианы и Джейкоба, что Уилл даже ворчал: мол, его кредитные карточки расплавятся от столь частого использования.

Они путешествовали вдоль берега и побывали в Джорджтауне, который в прошлом служил важным портом, куда поступал рис с плантаций, процветавших в этих местах. Посетили Брукгрин-Гарденз, где восхищались скульптурами, и дивились всяким диковинам в музее Рипли «Хочешь верь — хочешь нет».

И все же больше всего времени они проводили на супружеском ложе у себя в номере, и Кэрри радовалась: Уилл — такой нежный и чуткий любовник; какое счастье, что она дождалась его. С каждым днем она все больше его любила, замирала от счастья, слушая, как он говорит, что ему нравится чувство, какое она заставляет его переживать, он горит от ее прикосновений и обожает на нее смотреть — особенно в бикини. Правда, он не позволял ей выходить в бикини из номера и даже носить его на пляже. А кончалось все тем, что две ярко-оранжевые полоски ткани падали на ковер.