Кэтрин Бритт - Нежное пламя

Он вышел из машины и обошел ее, открыв дверцу со стороны Викки до того, как она попыталась сделать это забинтованной рукой. Когда она поднялась со своего сиденья, глаза ее были сухими. Она отчаянно призывала в помощь свою гордость. К ее удивлению, Ги стоял прямо на ее пути, протягивая руку.

— Ключ от виллы, пожалуйста. Вы не поправитесь до возвращения молодых из свадебного путешествия. Я могу вернуть ключ, когда буду проезжать мимо замка Бриссар.

Она окаменела.

— Как я уже сказала, это не ваше дело, — ответила она сдержанно.

— Я буду считать это моим делом. Ключ, пожалуйста.

Викки, неловко державшая свою сумочку в забинтованных руках, отпустила ее, когда пальцы Ги дотронулись до замка. Она молча наблюдала за тем, как он достает ключ. Затем он вопросительно взглянул на нее, подняв брови. Она кивнула, и он сунул ключ в карман, прежде чем вернуть ей сумку.

Не делая никакой попытки двинуться с места, он долгое время смотрел на нее.

— Одну минуту, — произнес он наконец и склонился над своей машиной, доставая саквояж. Он высыпал несколько маленьких таблеток из пузырька в коробочку, затем выпрямился. — Снотворное, — лаконично произнес он. — Примите одну таблетку, если боль не даст вам уснуть.

Она не позволила ему опустить коробочку в ее сумку:

— Спасибо, но я не принимаю снотворное.

В ответ он просто снова взял сумочку из ее рук, открыл ее, опустил туда таблетки, снова закрыл и вернул Викки.

Она приняла сумочку с желанием сделать ему так же больно, как он сделал ей.

— Вы должны прислать мне счет, месье. Он, вероятно, с каждым днем возрастает.

Ги гневно посмотрел на нее, открыл ворота и вежливо поклонился:

— До свидания, мадемуазель.

На вилле он назвал ее Викки. Сухое «мадемуазель» было последним ударом.

— До свидания, месье, — произнесла она, отвечая на его поклон, и шатающейся походкой направилась к дому.

Глава 9

Месье и мадам Жассерон были искренне огорчены, когда увидели перебинтованные руки Викки. Мадам сочувственно закудахтала вокруг нее. Однако Викки не хотела, чтобы ее жалели. Отдыхая этим вечером, она пришла к одному убеждению. Когда у мадам родится ребенок и она окончательно выздоровеет, Викки отправится домой.

Сузи будет хорошо в новом доме, и они будут переписываться. Она не хотела думать о будущем, о том, когда она приедет навестить Сузи. К этому времени Ги и Жанера поженятся и, возможно, переедут в Ниццу, где он сможет ежедневно бывать в больнице. За время его медового месяца образуется целый список больных, желающих к нему обратиться. Тогда она сможет приезжать на несколько дней, не опасаясь встретить его.

Викки вышла из своей комнаты перед ужином, не чувствуя, что отдохнула, в таком плохом настроении, в котором не была уже давно. Месье Жассерон налил ей стакан вина, а мадам как раз заканчивала готовить ужин.

Месье решил подразнить ее.

— Я к вашим услугам, мадемуазель, если вам что-нибудь понадобится! Вы ведь даже не можете сами умыться! Вам понадобится помощь! — летели в нее реплики.

— Конечно, она не сможет умываться, — оборвала его мадам. — Перестань смущать бедную малышку! Я сама позабочусь о ней!

Викки вспомнила, как она только что сражалась с влажным полотенцем, пытаясь вытереть лицо, и улыбнулась. Она охотно приняла их добродушный юмор, и лед несколько растаял в ее сердце. Она могла немного шевелить забинтованными пальцами и управлялась с вилкой без посторонней помощи.

Сара прибыла около семи. Ее доставил человек Ги Рансара, а вскоре после этого пришли месье и мадам Бриссар.

— Ги заехал, чтобы передать нам ключ от виллы и рассказал о несчастном случае, — начала мадам Бриссар. — Нам так вас жаль! Месье Бриссар не должен был оставлять эту кучу сорняков в саду.

— Ну, все не так уж серьезно! — ответила Викки, не желая огорчать месье Бриссара. — Я не должна была совать нос в чужие дела.

— Вы только сделали то, что должны были сделать мы. Ги определенно разозлился на нас. Я думаю, что ему доставило бы огромное удовольствие бросить месье Бриссара на эту кучу и поджечь его вместе с ней! — несколько обеспокоенно воскликнула мадам.

— О боже! Но это же моя вина! Бедный месье Бриссар!

Викки посмотрела на него извиняющимся взглядом.

Месье Жассерон усадил гостей, а мадам угостила всех вином.

— Ах, ничего! Все пройдет. — Месье Бриссар поднял свой стакан. — За ваше скорейшее выздоровление, мадемуазель Викки.

Викки отпила глоток и тут же вновь подняла стакан.

— Давайте выпьем за мадам Жассерон и пожелаем ей тоже поскорее поправиться! — сказала она, стремясь переменить тему.

Джерард приехал на следующее утро в половине одиннадцатого, чтобы прокатить Викки на машине. Девушка была очень рада его обществу и тому, что Ги заедет сменить повязку на ее руках и не застанет ее дома. Ей не хотелось видеть его. Это было слишком больно.

Когда они выехали на залитую солнцем дорогу, Джерард произнес:

— Вы должны приехать сюда на Рождество. В городе в это время открывается специальная ярмарка, где продают дичь, кроликов, поросят, голубей и все для праздника. Вечером на площади зажигают елку и распевают рождественские гимны.

— Звучит прелестно, — проговорила Викки задумчиво. Она знала, что не приедет. Ги будет отмечать Рождество со своей женой в замке. Печально она взглянула на городок на горе. Скопление старых зданий, магазинов и привлекательных башенок сказало ей, что они были не далеко от виллы Молино, где находился хирургический кабинет Ги и Жанеры.

Ей пришла в голову мысль, что Жанера, наверное, принимает пациентов, пока Ги посещает больных. Если так, можно попросить ее перебинтовать руки. Все, что угодно, думала Викки, только бы избежать встречи с ним.

— Вы не будете возражать, если мы остановимся у кабинета доктора Молино, чтобы мне сменили повязки? Жаль, если Ги заедет на ферму и не застанет меня!

Джерард посмотрел на нее улыбаясь:

— Он, что, испугал вас вчера? Он чудесный человек и великолепный хирург. Он также отлично разбирается в кардиологии, и на его лекциях всегда полно народа. Поездка, в которую он скоро отправится, состоится по специальному заказу.

Викки внезапно представила себе Ги — высокого, мужественного и оживленного, выступающего перед аудиторией, читающего лекцию своим глубоким, музыкальным голосом и объясняющего что-нибудь, что представляет особенный интерес. Она не хотела говорить о нем, но должна была продолжать разговор, чтобы молчание не показалось Джерарду странным:

— Он имел право рассердиться на меня.