Кара Уилсон - Мы не расстанемся

Руками, твердыми как во время самой сложной операции, он разорвал письмо на мелкие клочки и бросил их на стол.

В глазах отца промелькнул ужас.

— Ты все еще намерен признать свою вину?

— Да.

— Бога ради, Георг, ты хочешь отправиться в тюрьму?

Ален жестко усмехнулся.

— Нет, сэр, не хочу, мне плохо при одной мысли о ней.

— Тогда почему?

— Есть одна маленькая девочка. Чудный ребенок, дочь моей подруги. Мы как-то говорили с ней о признании ошибок. Она думала, что ее мать могла бы воспользоваться своим влиянием, чтобы избавить ее от неприятностей. — Он пожал плечами. — Тот разговор стал одной из причин моего возвращения и решения ответить за содеянное.

Глаза отца смягчились.

— Ты так и не женился?

— Нет, сэр. На моей совести было достаточно грехов.

А ведь Надя ответила бы «да» на его предложение. И что тогда? Взяла бы имя покойника, даже не зная об этом? Любила бы мужчину, который постоянно обманывает ее?

Ален протянул руку отцу.

— Спасибо, что пришли, сэр. Приятно было встретиться.

Лицо отца вытянулось, руки он не подал, но Ален продолжал твердо глядеть на него.

— Очень сожалею, что подвел вас, сэр. Надеюсь, в один прекрасный день вы простите меня.

— При одном условии, — ответил отец, протягивая наконец ему руку, — что ты тоже простишь меня.

Ален помедлил, прежде чем ответить:

— Договорились.

Это было долгое рукопожатие. Оба мужчины улыбались. На глаза Георга Лейтона-третьего навернулись слезы.

Надя напечатала материал на первой полосе — историю окружного врача Смита. Рассказала о постоянной работе без отдыха и бесконечном поиске новых методов лечения таких пациентов, как Эдда и Морроу, о безмерной доброте, которую Ален умудрялся скрывать, об успехах, достигнутых в неимоверно трудных условиях. Надя даже раскопала, что он анонимно вложил половину своей зарплаты в качестве взносов в фонд «скорой помощи», что Ален лечил многих больных и выезжал по вызовам и вовсе бесплатно.

…Когда Алена ввели в зал суда, стол судьи ломился от писем с почтовым штемпелем Миртла, в которых люди умоляли о снисходительности. Известный во всем штате своей жестокостью судья зачитал некоторые из писем и для протокола упомянул о других.

Как и обещал окружной прокурор, судья дал ему год за непреднамеренное убийство, но отложил исполнение приговора. Однако появилось дополнительное обвинение — уклонение от судебного преследования. Окружной прокурор и Толливер долго спорили, но пришли к соглашению — два года условно.

Судья приговорил Алена к двум годам тюрьмы.

15

Надя опоздала на летучку. Новый учитель музыки Элли жил в соседнем городке, и мать с дочерью проделывали два раза в неделю по двадцать миль, чтобы не бросать занятия.

Сегодня был как раз один из таких дней: К тому же на обратном пути их порядочно задержала авария на дороге, происшедшая с одним из тройных трейлеров. Новехонькая «скорая помощь» доставила пострадавшего водителя грузовика в больницу быстрее вертолета.

— Итак, начнем с первой полосы, — начала Надя летучку. — Дорожно-транспортное происшествие с фотографией пойдет в центре.

Ответом ей было общее напряженное молчание.

— В чем дело?

Реджи кашлянул и протянул ей листок бумаги.

— Это получено по телеграфу, пока тебя не было.

У Нади потемнело в глазах. Она вдруг почувствовала более острую боль, чем во время приступа. Два года, повторила она про себя. Как сможет выдержать их такой чувствительный человек, как Ален? А она?

На лицах своих коллег она заметила сочувствие и жалость. Надя сделала глубокий вдох и подавила желание закричать. Она была так уверена, что письма и петиции произведут впечатление. Она всегда так верила в силу печати и на этот раз ошиблась.

Комок слез застрял в горле, и она произнесла:

— Я… Это, конечно, главная новость. Если никто не возражает.

Никто не возражал.

— Что мы можем дать для иллюстрации?

Поколебавшись, фотокор Нора достала из папки только что переданную фотографию.

— Вот эта годится?

Фото было сделано всего несколько часов назад в тот момент, когда Алена выводили из зала суда. Его большие руки — такие уверенные, нежные и ласковые — были закованы в наручники и пристегнуты к цепи на талии.

— Нет, — жестко отвергла она. — Только не это. Это не тот человек, которого мы знали и которого так любили.

Надя перебрала фотографии из газетного архива. Их оказалось немного.

— Дадим фото, где он танцует с Эддой в день ее семидесятилетия.

Фотокор снял его смеющимся над чем-то, сказанном Эддой, с глазами, полными любви к его самой беспокойной пациентке.

— Согласна, — живо откликнулась Анна.

— И я, — подтвердил Реджи. — Никто в городе не считает дока преступником.

— Смешно думать о нем иначе, только — наш любимый доктор, — подчеркнула Бетти.

Все начали вспоминать, каким замечательным врачом был Ален. Надя извинилась и сбежала в свой кабинет, где, сидя в большом кресле под строгим взглядом отца и обнимая горшок с фиалками, подаренный Аленом, безутешно разрыдалась.

Наступило лето, и Георг, как уже привык думать о себе Ален, по ночам изнемогал от жары в своей запертой комнате. Он был отправлен в тюрьму с самым мягким режимом, где заключенные жили в двухместных комнатах, а не в клетках, и где строгие правила их почти не подавляли.

И все же его дверь с девяти вечера и до шести утра запиралась снаружи. Тюрьма была огорожена двенадцатифутовой изгородью из металлической сетки с колючей проволокой наверху, а охранники вооружены.

Отец ожидал его на скамейке во дворе. Это было не первое его посещение, и все же Георг держался напряженно в его присутствии.

Джентльмен до кончиков ногтей, старший Лейтон встал при появлении сына. Они обменялись рукопожатием.

— Ты выглядишь неплохо, — через минуту проговорил отец.

— Ты тоже.

Отец горько заметил:

— Мы оба лживые сукины дети. Ты выглядишь хуже, чем в прошлом месяце, когда ты выглядел достаточно плохо. Что же касается меня, мы оба знаем, что я раздражительный старый скряга, которому много лет назад следовало удалиться на покой.

— И почему вы этого не сделали, сэр?

— Не нашел врача, которому мог бы доверить мою практику.

— Я должен рассматривать это как предложение?

Отец все еще был способен пронзить его взглядом.

— Если ты хочешь этого, то да. Твой патент еще имеет силу в Массачусетсе, хотя медицинский совет и наложил на тебя некоторые ограничения.