Дениза Робинс - Я все отдам за тебя

Анна пропустила мои слова мимо ушей и опрометью бросилась к машине, которая привезла ее из аэропорта. Видно, она подозревала, что такси снова ей потребуется, причем скоро, потому и не отпустила друга Бенно, Луиджи. Завидев синьору, он тут же выскочил из машины, расплылся в приветственной улыбке и распахнул дверцу. Мне было наплевать, что он обо мне подумает, и я продолжала завывать вслед Анне. Совершенно потеряла человеческий облик, самка, защищающая своего детеныша, — вещь парадоксальная, потому что Бинг на самом деле был не мой, и я все повторяла и повторяла Анне, что он ее сын.

— Не уезжай… не оставляй меня… не обрекай своего сына на смерть…

Но она закрыла и уши, и сердце. Больше всего на свете ей хотелось вернуться обратно в свою безмятежную счастливую жизнь с Расселом Хопкинсом и Руди и навсегда забыть о втором малыше.

Она села в машину и велела Луиджи захлопнуть дверь. Мотор заурчал, и они укатили прочь.

Такси скрылось в облаке пыли. Я стояла и смотрела ему в след, не в силах поверить в произошедшее. Я поверить не могла, что Анна отказала мне и что Бингу придется умереть. А мне придется позвонить Стиву и рассказать ему обо всем. Я точно знала, что он подумает. Он всегда считал Анну красивой эгоистичной шлюхой. Анна поступила в полном соответствии со своим характером. Однажды она уже бросила своего сына, почему бы ей не бросить его теперь?

«Но не на смерть же обрекать, — подумала я. — Как она может! Бедный маленький Бинг! Мой несчастный малыш!»

Бенно остановил меня и озабоченно заглянул в лицо:

— Синьоре нехорошо? Может, на солнце перегрелись?

— Да, — прохрипела я, — на солнце перегрелась.

Я больше не могла держать все в себе и попросила Бенно позвонить по номеру, который оставил мне Гил. По иронии судьбы он оказался единственным, с кем я могла поделиться и к кому приткнуться в момент отчаяния. К несчастью, Гил уехал куда-то с Жако, и до шести вечера его обратно не ждали. Не знаю, как мне удалось протянуть до вечера.

— Привет, Крис, что нового? — первым делом поинтересовался Гил.

— Она отказалась, — залилась я слезами. — Она уехала, обратно в Рим вернулась. Это все ее муж, он не согласился на операцию, не хочет, чтобы Руди рисковал. Он официально усыновил Руди и обожает его. На Бинга ему наплевать… что ему до какого-то там Бинга… что мне теперь делать? Что мне делать?

Гил постарался успокоить меня, но сквозь рыдания я с трудом слышала его слова.

— Успокойся, милая моя. Господь Всемогущий, да что она за женщина такая, позволяет собственному ребенку умереть!

— Анна — эгоистка до мозга костей. Она всегда такой была. Решила забыть о том, что дала Бингу жизнь, и все тут. Сама-то она склонялась к тому, чтобы помочь, но вот ее муж — он не позволил ей, велел отказать мне, а она, похоже, слушается его во всем.

— Надо что-нибудь придумать, — заявил Гил не терпящим возражений тоном.

— Я хочу умереть, — проклацала я зубами. Нервы мои были на пределе, я впала в такое состояние, когда хочется только лечь и больше ничего не делать. — Если Бинг умрет, я повешусь…

К суициду я склонности не имела и, если бы дошло до дела, никогда не стала бы сводить счеты с жизнью, но в тот момент я верила, что так оно и будет.

— Послушай, Крис, продержись еще чуть-чуть, — испугался Гил. — Ничего не предпринимай до моего приезда. Ни-че-го. Я выезжаю.

Я прекратила рыдать и обессиленно уткнулась в платочек.

— Ты не можешь, — прокряхтела я. — У тебя дела. Не надо было мне приезжать. И звонить тебе не надо было. Это не твои проблемы.

— Мои, я сам так решил. И ты прекрасно это знаешь. Я не собираюсь стоять в сторонке и смотреть, как два бессердечных эгоиста убивают твоего сына, дорогая моя.

«Моего сына, — подумала я. — Да, он мой сын, живой ли, мертвый ли. Он мой сын».

Но что может сделать Гил? Как он заставит Анну и Рассела передумать? Я не знала. Голова моя отказалась служить мне. Гил взял с меня обещание сидеть и ждать и отключился. Я поднялась к себе и рухнула на кровать лицом вниз. Горечь поражения и мысль о том, что время уходит, а для Бинга каждая минута дорога, раздавили меня. Потом я словно в черную дыру провалилась и очнулась от того, что Гил прикладывает мне к голове мокрое полотенце и шепчет:

— Ну, давай, Крис… очнись, милая… вставай, открой глазки, родная моя. Давай!

Я села. Вид у меня, наверное, был просто чудовищный. Гил покачал головой, лязгнул зубами и протянул полотенце с расческой:

— Вытрись, милая, и причешись, вот увидишь, тебе сразу лучше станет.

Я послушалась его.

Истерика миновала. Я снова пришла в себя, но на сердце лежал камень. Руки и ноги меня не слушались. Гилу даже пришлось поднять меня и усадить на край кровати.

— Вот умница, девочка! Нам уже лучше. Я заказал кофе.

— Кофе! — слабо рассмеялась я. — Только не кофе!

— Тогда покури и расскажи мне все как было.

От Гилфреда Барретта исходило тепло и участие, а еще сила и уверенность, в которых я так нуждалась. Плюс к тому чувство защищенности, надежности — бесценные вещи.

На нем были белые шорты и бледно-голубая рубашка без воротника с глубоким прямоугольным вырезом, открывающим мускулистую шею и загорелую грудь. На лбу — испарина, волосы мокрые. Наверное, купаться ходил. Оказалось, что я права. Они с Жако и двумя другими парнями были на море, когда я позвонила и оставила свое сообщение. По возвращении он сразу же перезвонил мне.

Я пересказала ему свою встречу с Анной.

— Есть от чего впасть в отчаяние, — начал вышагивать он из угла в угол. — Ты ведь так надеялась на помощь Анны. Я шею готов свернуть этому Хопкинсу. Говоришь, он нормально принял признание Анны, проглотил и даже глазом не моргнул?

— Судя по всему, эта история его ничуть не впечатлила. Мне кажется, он даже не слишком поверил, и, пока она не задевает его жену напрямую, Хопкинсу все равно. Чего копаться в доисторическом прошлом? И Анна того же мнения. Близнецы ведь давным-давно родились, и похоже, за это время Анна сумела убедить себя в том, что никакого второго ребенка не существовало. И вот теперь ей трудно поверить в реальность Бинга, ни чувств к нему, ни любви у нее нет.

Гил остановился передо мной и махнул в воздухе сигарой:

— Но они ведь знают, что твой ребенок умрет, если не сделать эту пересадку?

— Знают. — Меня передернуло.

— Тогда поведение их непростительно… преступно.

— О, Гил, — горестно поглядела я на него, — я не могу заставить себя позвонить Стиву и просто спросить, как там Бинг. Я всегда считала себя такой сильной, такой самостоятельной, думала, что со всеми бедами мира могу в одиночку справиться, и вот — не справилась, не смогла. Это выше моих сил.