Изобел Чейс - Апельсиновая ночь

Карен с усилием кивнула:

— Он мой сын!

Рафаэль взял ее за руку и сильно сжал ее, но она даже не поморщилась.

— Вы думаете, я плохо отношусь к Тимоти?

— О нет! Я знаю, вы его очень любите.

— Тогда…

— Но это совсем другое.

Он посмотрел ей в глаза:

— Другое? Нет. Я полагаю, вы слишком все усложняете, моя дорогая. Мы с Тимоти прекрасно понимаем друг друга. Он уверен в том, что я завоевал его расположение и интерес, и, думаю, он уважает меня…

— Он в вас души не чает! И вы прекрасно это знаете! — засмеялась Карен.

— Да, Тимоти меня любит, — сказал Рафаэль, немного смутившись. — Ему требуется мужское общение, и я вижу, что он привязался ко мне.

— Да, но, может быть, вам не захочется…

Он осторожно притянул Карен к себе, и она положила голову к нему на плечо. До чего же надежно она чувствовала себя рядом с этим мужчиной! Карен даже не пыталась закончить предложение.

— Карен, дорогая, — прошептал ей на ухо Рафаэль, — возможно, это вас удивит, но я хотел поговорить с вами не о Тимоти!

— Нет? — поддразнила она его.

— Определенно нет. — Он колебался. — Знаете, очень трудно делать предложение женщине, которая смеется над тобой!

— Но я вовсе не смеюсь! — Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Дорогой мой, я никогда не позволила бы себе этого! Вы должны это знать!

— Это, несомненно, льстит моему самолюбию. Но если вы не смеетесь надо мной, то почему улыбаетесь? — усмехнулся Рафаэль.

В конце концов, Карен решила, что ей не удастся уклониться от откровенного разговора. Она поняла, что Рафаэль действительно хочет знать о ней все: что она думает и что она чувствует. Это было так ново для нее, что она не могла не оценить этого глубокого интереса к ней как к личности и постаралась быть предельно честной с Рафаэлем.

— Я думала, вас беспокоит, что я уже была замужем. Но теперь думаю, что это не так.

— Да, не так. Ведь это было давно. И сейчас у вас осталось только воспоминание об Уильяме.

— Думаю, вы правы. Но я действительно любила его. Он был очень хорошим человеком. И вы должны знать об этом.

Рафаэль поцеловал ее в щеку.

— Я знаю, дорогая. Вы были его женой и любили друг друга. Но время идет, вы изменились. Вы уже другая. И теперь вы станете моей женой, и мы будем очень счастливы!

— Но вы даже не спросили, согласна ли я!

— Видите ли, я решил, что раньше разговор, возможно, не получился бы. Представьте себе: вы спрашиваете меня, готов ли я стать отцом Тимоти, до того, как дал вам понять, что собираюсь сделать вам предложение.

— Я и не спрашивала! — горячо возразила Карен.

Рафаэль рассмеялся и смеялся до тех пор, пока Карен не покраснела.

— Я не была уверена, — проговорила она изменившимся голосом. — Видите ли, прежде чем думать о нас с вами, мне необходимо было убедиться, как вы относитесь к Тимоти.

— Смело сказано, моя дорогая!

— Разве я не права? Я ничего не понимала! С той самой минуты, как мы приехали в Испанию, вы занялись устройством нашей жизни. Я не могу вам передать, как меня это возмущало. В конце концов, я припомнила всю свою жизнь за последние десять лет, и у меня не осталось никаких аргументов в защиту моей прежней жизни.

Рафаэль крепко обнял ее.

— Так вы выйдете за меня замуж? И как можно скорее. Мне не терпится сделать из вас испанскую женщину!

— Сеньора Валенти. — Карен попробовала на слух новое имя. Звучало очень романтично и совсем не похоже на нынешнее. — О, Рафаэль! Я так люблю вас, я чуть не умерла, когда думала, что вы собираетесь жениться на Консуэле!

Рафаэль удивленно поднял брови:

— С этим было покончено, как только я увидел вас! И я не помышляю ни об одной женщине, кроме вас! Я сделал так, что вы остались жить в моем доме. Я проследил за тем, чтобы у вас было много работы, пока я не смогу все устроить. Меня немного пугало, что вы можете увлечься Луисом, а я не мог допустить, чтобы прервалась наша с ним дружба. Наши семьи связывают тесные отношения уже много поколений, но это не означает, что я позволил бы Луису впутывать вас в мои дела. Нет, я написал мистеру Ротенштейну, и он все понял. Он приехал в Испанию, скорее чтобы увидеть нашу свадьбу, а не для того, чтобы разбираться с делами!

Карен покраснела.

— Но как вы узнали, что я хотела стать вашей женой?

— Я и не знал. Но я полагал, что смогу убедить вас выйти за меня замуж — так для вас будет лучше. Я надеялся, что вы полюбите меня после того, как мы поженимся.

Карен была несколько смущена и в то же время благодарна судьбе за то, что такой мужчина хочет видеть ее своей женой.

— Но я люблю вас! Я люблю вас больше жизни, — сказала она наконец. — Я испытывала очень сильные чувства к Уильяму, но вы никогда не станете для меня просто его заменой. Я хочу, чтобы вы знали: наших с вами детей я буду любить так же, как люблю Тимоти! Я обещаю вам, обещаю…

— Любовь невозможно забыть. Ничего нельзя забыть, — торжественно проговорил Рафаэль. — Ваше замужество и Тимоти — это часть вашей жизни, и именно вас я хочу видеть своей женой!

Рафаэль поцеловал ее очень осторожно, а потом и не очень. Карен как будто охватило пламя, и она поняла, что наконец-то обрела свой дом. Она знала также: Рафаэль понял, что она действительно любит его. И радовалась тому, что смогла убедить его в своих чувствах, как он того заслуживал.

— Я думаю, мы должны забрать Тимоти и сообщить ему эту новость!

— Конечно! Скажем ему, что скоро у него появится дюжина испанских братьев и сестер… — развеселилась Карен.

— Лучше я сам скажу ему. Скажу, что вы дали согласие стать моей женой и теперь он будет моим сыном. А потом мы будем принимать его поздравления!

И, к своему удивлению, Карен почувствовала, что полностью с ним согласна и что Тимоти тоже будет рад.

Конец