Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу - Оливия Стилл

– Именно. И знаешь, это ещё не всё. Когда все поняли, что это было её рук дело, она не только не извинилась, но и устроила сцену – обвинила их всех в предвзятости, что, мол, они специально подстроили эту ситуацию, чтобы «запятнать» её честное имя.

Игорь на мгновение замолчал, давая мне переварить услышанное.

Я не мог поверить, что Катя действительно способна на такое. Или… вру. Всё это очень похоже на неё, на ту Катю, которую я, видимо, не хотел замечать.

– И что было потом? – спросил я, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается осознание того, каким человеком она на самом деле оказалась.

– Марк оказался не столь терпелив, – сказал Игорь. – У него репутация, которую нужно поддерживать. Ты сам понимаешь, что в таком обществе слухи и позор – это хуже любого финансового краха. Он потребовал, чтобы она немедленно вернула украденное. Да только Катя… отказалась.

– И что же она сделала?

– Она решила сбежать. По-тихому собрала вещи и вернулась в Россию. Видимо, думала, что здесь её никто не достанет. Но она просчиталась. Партнёры Марка разозлились не на шутку и потребовали компенсацию – не только вернуть запонки, но и за «моральный вред».

Я не мог поверить, что слышу. Катя всю жизнь говорила о «высоком», пыталась казаться утончённой, успешной женщиной. А оказалось, всё это – пустышка.

– Теперь Марк требует от неё вернуть деньги. У неё, конечно, таких средств нет. Потому она и вернулась. Хотела наверняка вернуться ко мне, прикинуться бедной овечкой, втереться обратно в доверие и получить всё, что хотела, – произнёс я, наконец поняв, насколько глубоко заблуждался.

Игорь кивнул, с грустью взглянув на меня:

– Она ведь знала, что ты не бросишь сына. Вот и использовала это.

Я откинулся на спинку стула, не зная, что сказать.

Каждый её поступок, её слова, каждая мелочь – теперь всё имело совсем другой смысл. Я чувствовал себя обманутым, использованным. Но всё, что она сделала со мной, было ничем по сравнению с тем, что она готова была сделать с Ваней.

– Знаешь, Жень, ты должен быть начеку, – проговорил Игорь, глядя мне в глаза. – Она не остановится, пока не получит то, что ей нужно.

Я молчал, с трудом переваривая услышанное.

Жадность Кати, её мелочность, неуважение к людям – всё это я раньше просто игнорировал, считая, что «всякое бывает».

А теперь понял: я просто не хотел видеть, что она за человек. Моё нежелание увидеть правду едва не стоило Ване спокойного детства.

Катя – тот человек, что не остановится перед тем, чтобы использовать всех вокруг ради своих целей, даже собственного сына. Я понимал, что, пожалуй, впервые в жизни мне пришлось встретиться с тем, что нельзя ни забыть, ни простить.

Покинув кафе, я поехал обратно, чувствуя, как внутри меня нарастает решимость поставить точку в этой истории. Остановить её раз и навсегда – для себя, для Вани, для Тани, которая столько вынесла из-за всего этого.

Правда, ускорения мне придали не новости, а сообщение Тани…

Я никогда в жизни так сильно не давил на газ.

Глава 37

Таня.

С самого утра, как только в школе появился участковый, мне пришлось сдерживать себя, чтобы не выдать Кате всё, что думаю.

Она снова пыталась устроить истерику, подняв вокруг кучу шума, притворяясь любящей матерью и утверждая, что пришла за своим сыном.

Рядом стоял участковый с недовольным выражением лица и пытался навести порядок. Но я была готова защищать Ваню до последнего.

– Он мой сын, и я имею полное право его забрать, – кричала Катя, сжав в кулак документы, которыми трясла передо мной и участковым.

Я с трудом сдерживала себя, стараясь не сорваться.

Ваня стоял чуть позади, смотрел то на меня, то на мать – его лицо было бледным, глаза перепуганными. Казалось, что он даже дышать боится, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. А я знала, что, если сейчас ему дать возможность сбежать, он убежит от матери при первой же возможности.

Я готова была сама стать между ними и не допустить, чтобы Катя снова сделала ему больно.

– Вы не можете просто так ворваться сюда и забрать ребёнка, – я попыталась звучать уверенно, обратившись к участковому. – К тому же надо дождаться второго родителя! До выяснения всех обстоятельств Ваня должен оставаться здесь.

Участковый нахмурился, явно не ожидая сопротивления, а Катя, почуяв мой настрой, только ещё больше разозлилась.

– Как ты смеешь мне перечить! – прошипела она, сжав зубы. – Я его мать!

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как во мне поднимается волна гнева.

Слишком долго я сдерживалась, терпела её выходки, но теперь… теперь всё было иначе.

– Мать? Ты даже не знаешь, что это значит, Катя, – выпалила я не сдерживаясь. – Настоящая мать не пугает своего сына, не делает ему больно ради своих амбиций!

Её лицо вспыхнуло, и я поняла, что задела её за живое.

Катя сделала шаг ко мне, сжав кулаки, и на мгновение между нами воцарилась гробовая тишина. В этот момент Ваня попытался незаметно ускользнуть, но Катя резко схватила его за руку и потянула к себе, не обращая внимания на его испуганное лицо.

– Ваня идёт со мной, и никто мне не помешает, – процедила она, бросив на меня взгляд, полный презрения.

– Ваня остаётся здесь, пока мы не выясним всё до конца, – участковый пытался установить порядок, но Катя не слушала.

Её ярость уже захлестнула её, и, видя это, я поняла: эта женщина готова идти на всё, лишь бы добиться своего. Впереди явно назревала буря.

Но и я не отступала.

Я шагнула вперёд и попыталась встать между ней и Ваней. Мне казалось, что если я сейчас не выдержу этот натиск, то потом уже ничего не смогу сделать.

Внезапно Катя бросилась на меня, и я, уже не сдерживая себя, ответила.

Наши руки сцепились, и началась настоящая потасовка. Я чувствовала, как её ногти впиваются в кожу, но ярость и злость в тот момент заглушали боль. Каждое её движение говорило о том, что она готова на всё, лишь бы выбить из меня даже тень сомнения. Я понимала: если я сейчас проиграю, то это будет конец для Вани.

Я вырвалась из её хватки, стараясь защитить ребёнка, но Катя снова бросилась на меня. В какой-то момент участковый пытался нас разнять, но Катя продолжала размахивать руками, как будто одержимая, снова и снова нападая на меня. В отчаянии я ответила ей,