Элли Десмонд - День святого Валентина

Она решила не вмешиваться в конфликт и сбежала на кухню. Барбара и Дик приехали сразу вслед за семьей сестры Майкла и предложили помочь с обедом. Майкл изо всех сил старался развлечь двух племянниц и племянника компьютерными играми и проделками Костнера. Тем временем Бланш и Саймон знакомились с отцом Мэри.

Мэри выложила индейку на блюдо, поставила кастрюльку на плиту, чтобы сделать соус, и посмотрела на часы. На готовку уйдет час. Если им повезет, то еще через полтора часа от гостей не останется и следа.

— Самое позднее в четыре.

— Все выглядит великолепно! — весело сказала Барбара.

Мэри, продолжала помешивать соус.

— Слава богу, что ты здесь. Не знаю, что бы я без тебя делала. Слишком много людей.

Слишком много еды. Слишком много споров. Не понимаю, с какой стати моя мать сцепилась с отцом Майкла. Она терпеть не может ссориться.

— Твоя мать намного круче, чем ты думаешь.

Кроме того, она хочет, чтобы свадьба ее дочери прошла без сучка и задоринки.

— Рано или поздно я скажу ей, что никакой свадьбы не будет. С ней случится инфаркт.

— Едва ли. Похоже, еще одной встречи с родными Майкла ей не выдержать. Скорее всего, она почувствует облегчение. — Барбара вытерла руки кухонным полотенцем. — Впрочем, кто его знает? А вдруг свадьба состоится? — Мрачный взгляд Мэри заставил ее усмехнуться. — Воду в бокалы я налила. Что еще?

— Возьми вон тот дуршлаг и подержи над кастрюлей. Если соус будет с комками, моя мать придет в ужас. Она учила меня готовить соус с шести лет.

— Знаешь, у меня ум за разум заходит, сказала Барбара, следя за подругой. — Ты хотела отпугнуть Майкла, а сама стараешься изо всех сил. Что ты придумала на этот раз? Подать на стол сырую индейку? Или пересолить гарнир? Как-то моя мать оставила в индейке пакетик с потрохами и обнаружила это только тогда, когда птицу начали разрезать. Гости были в трансе.

— Я все сделаю правильно, — ответила Мэри.

— Почему?

— Потому что Майкл разоблачил меня и сказал об этом. А если я осрамлюсь, мать будет винить в этом себя. С меня и так достаточно ее слез. — Мэри убрала со лба прядь волос. — Ну вот, салат готов. Можно начинать. Пригласи гостей за стол и посади мою мать и отца Майкла на разных концах.

Барбара подошла и обняла ее за плечи.

— Ты сбилась с ног. Теперь ясно, почему у тебя такой вид, словно ты попала под автобус.

Мэри мечтала сохранить душевное равновесие до конца дня. Выполнять обязанности радушной хозяйки было выше ее сил.

— Пообещай мне одну вещь. Когда гости доедят десерт, ты встанешь и уведешь с собой всех остальных. Обещаешь?

Барбара хихикнула.

— Я ошиблась. Образцовая домохозяйка из тебя не получится. Надень передник. Может быть, это улучшит тебе настроение. — Она схватила Дика за руку и потащила в заднюю гостиную. — Милый, пригласи за стол Майкла, Бланш, Саймона и ребятишек. А я позову этих старых ворчунов.

Через несколько минут дети прибежали на кухню. За ними пришел Майкл, остановился рядом с Мэри и обнял ее за талию.

— Что мне сделать? — спросил он.

— Пристрелить меня, — ответила Мэри. — Чтобы не мучилась.

— Ни в коем случае.

— Это твоя вина. Если бы ты не пригласил их, я бы не переживала. Лежала бы на пляже, загорала и попивала коктейли.

— Мэри, все прекрасно. Стол выглядит великолепно, а если вкус у индейки будет таким же, как запах, все пальчики оближут. Но если они не оценят твоих талантов по достоинству, то получат вместо индейки по большому куску моего мозга.

— Не надо! — взмолилась Мэри. — Мне хочется видеть улыбки и слышать добрые слова. Пусть они ругают мою стряпню, лишь бы не ссорились друг с другом.

Майкл поцеловал ее в лоб и погладил по голове.

— Клянусь сделать все, что в моих силах. До конца недели буду твоим рабом. Стану обмахивать тебя веером, кормить шоколадными конфетами и массировать ступни. Исполнять все твои желания.

Вспомнив случившееся в ванной, Мэри хотела попросить его закончить начатое, но отогнала от себя эту мысль. Она же собиралась уйти, как только закончится этот дурацкий обед. Разве не так?

— Я буду рада, если ты разрежешь птицу.

— Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать. Можно нести индейку?

— Нет, пусть постоит и немного остынет.

Майкл взял ее под руку.

— Раз так, в столовую. Навстречу опасности.

Он усадил Мэри, потом поднял бокал и откашлялся.

— Хочу предложить тост, — сказал он. — За мою Мэри, которая работала не покладая рук и старалась всем доставить удовольствие. Если вы оцените ее усилия так же, как я, то доставите удовольствие и ей тоже. Не правда ли?

Этот галантный жест заставил Мэри вспыхнуть. Она подняла глаза. Майкл смотрел на нее сверху вниз и хитро улыбался. Он сделал свое дело: теперь ссор за столом можно было не бояться. Мэри перевела дух и выпила немного вина.

«Моя Мэри». Он назвал ее «моя Мэри». Хочешь романтики? Получай.

Мэри рассеянно ковыряла салат и прислушивалась к разговорам. Барбара и Дик пытались разрядить атмосферу, Клара молча сидела на одном конце стола, а Норман дулся на другом.

Майкл положил руку на спинку ее стула и с удовольствием следил за тем, как она ест. Его бокал почти опустел. Когда кто-то упоминал о свадьбе, Майкл ловко менял тему. Казалось, его единственной сегодняшней заботой было счастье и спокойствие Мэри.

При мысли о том, что произошло перед прибытием гостей, Мэри заерзала на месте. Они стремились достичь оргазма, и только. Но теперь Мэри начало казаться, что она что-то упустила. Сомневаться не приходилось: он заботился о ней. Старания Майкла говорили о чем-то большем, чем простое сладострастие. Реакция собственного тела сбивала Мэри с толку и мешала понять главное: простая физическая тяга стала желанием. А желание постепенно превращалось в нечто более серьезное.

Мэри снова посмотрела на него и ощутила трепет. Он обещал продолжить начатое… Внезапно ей мучительно захотелось остаться с Майклом наедине. Не для того, чтобы порвать с ним, а для того, чтобы он сдержал слово. Тогда она посмотрит ему в глаза и, может быть, поймет правду…

— Что с тобой? — прошептал Майкл ей на ухо.

Мэри вздрогнула.

— Все нормально. Просто пора подавать индейку. — Она быстро встала из-за стола, пошла на кухню, открыла дверцу холодильника и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Это помогло. Но когда Мэри повернулась к индейке, то не обнаружила ее. На блюде осталась только лужица жира. У Мэри сжалось сердце. Увидев на полу грязный след, который вел в заднюю гостиную, она пошла по нему, свернула за угол дивана и громко ахнула.