Карен Уиддон - Сокровенные мечты

Разве нет?

Она хочет правды!

Имеет ли он право сказать правду? Должен ли он ее сказать? Хватит ли у него на это смелости?

Лейси ждала, не отводя от Девлина взгляда… Ее глаза были так ясны и чисты и так доверчивы… Девлин не смог удержаться и посмотрел на нее. Он смотрел на Лейси с любовью, стараясь запомнить каждую черточку ее лица, пытаясь запечатлеть в памяти каждый изгиб ее тела, такого соблазнительного, такого желанного! С тех пор как погибла семья, сердце Девлина никогда так сильно не разрывалось от боли, как в этот миг. Набрав в легкие воздуха, он раскрыл рот, чтобы сказать ей…

— Правду, — напомнила ему Лейси. Сейчас она уже больше не улыбалась, и в ее взгляде больше не светилась надежда. Лейси смотрела на Девлина так же терпеливо и с такой же любовью, как Хейдс, когда он знал, что хозяин вот-вот совершит самую глупую из человеческих ошибок.

— Правда заключается в том… — медленно, скрипучим голосом проговорил Девлин, а затем закрыл глаза. — Взгляни на меня, Лейси! Посмотри на меня внимательно! В той, другой жизни я работал юристом. Теперь я живу один среди сумрачных гор, в этом стоящем на отшибе старом доме. Окружающие меня боятся, в лучшем случае считают чудаком, в худшем — ненормальным. Я не богат. Я потратил все свои сбережения.

Лейси молчала, давая ему возможность продолжать, а ее глаза в это время тепло лучились.

С хриплым звуком Девлин повернулся к ней так, чтобы Лейси стала видна только обезображенная, покрытая ужасными шрамами сторона его лица.

— Ты только взгляни на меня! Кого ты видишь перед собой, скажи мне? Я тоже требую от тебя правды!

Ее охватила дрожь. Девлин заметил это и стал мысленно оплакивать свою любовь. Лейси подошла к нему. По ее прекрасному лицу струились слезы.

— Я вижу перед собой только одно: моего любимого, — прошептала она и нежно тронула рукой его щеку.

Девлин был потрясен. Ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не броситься к ней.

— Посмотри внимательнее!

К его ужасу, Лейси подошла к нему еще ближе, как будто собиралась рассмотреть его шрамы с расстояния нескольких сантиметров. Девлин собрался с силами, готовясь услышать слова, которые разом покончат со всем. Вот сейчас Лейси скажет ему, какое он чудовище, — и тот маленький кусочек, который остался в груди от его сердца, вдребезги разобьется.

Но, вместо того чтобы что-то сказать, Лейси встала на цыпочки и поцеловала Девлина. Не в губы — нет, и даже не в безупречную, человеческую часть его лица.

В другую, в ту его часть, от которой окружающие в ужасе шарахались! Девлин вздрогнул, и слезы навернулись ему на глаза.

Лейси еще раз поцеловала его. А потом еще. Пока наконец он не впился губами в ее губы.

— Я люблю тебя! — пробормотала Лейси, когда Девлин отстранил ее от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. — Всего тебя, целиком!

Девлин не мог понять — у него просто в голове не укладывалось, — как такая красивая и умная девушка, как Лейси, могла полюбить его. Но, когда она обняла его и нежно прильнула к нему, Девлин был обезоружен. Он был растроган до слез. Взволнован до глубины души. Ошеломлен силой переполнявших его чувств, силой своего желания. И принял решение дать волю своим чувствам, уступить им после долгой борьбы. Сколько бы времени ни продлилось их счастье.

— Ты проголодался? — Лейси сладко потянулась и снова прижалась к груди Девлина. У нее был вид довольной и сытой кошки, вволю наевшейся сметаны. Она была счастлива. Такой счастливой она не чувствовала себя много лет.

Вместо ответа Девлин уткнулся носом в ее шею.

— Салат из голубого тунца получается у меня просто фантастически вкусно! — засмеялась Лейси.

Услышав, как у нее заурчало в животе, Девлин нехотя отпустил ее.

— Ну если ты хочешь устроить перерыв на обед… — насмешливо проговорил он.

Лейси свесила ноги с края кровати. Кровати Девлина! Ей бы хотелось никогда не выходить из его спальни.

— Тебе нужно возвращаться в лагерь? — Девлин улыбался ей, лежа в постели. Она с трудом сдержала сильное желание снова запрыгнуть к Девлину под одеяло и пощекотать его.

— Вообще?

— Сегодня.

— Да, — она неохотно кивнула, — сегодня вечером. Я завтра утром дежурю. Теперь, когда пумы больше нет, у детей по крайней мере будут настоящие каникулы. — Она подумала о Джереми и нахмурилась.

— Что-то не так?

— Один из мальчиков… Ты помнишь подростка, который потерялся?

— Конечно. — Облокотившись на постель, Девлин внимательно смотрел на нее. Одна прядь его темных волос упала ему на лицо, и ей захотелось убрать ее.

— Он из центрального района Денвера. Он боится, что погибнет и не успеет вырасти.

У Девлина по лицу пробежала тень.

— Когда я сам жил в Хьюстоне… — Он замолчал, глубоко задумавшись. Очевидно, разговор о прошлом вызывал в нем слишком много болезненных воспоминаний. — У меня были кое-какие дела с ребятами из центрального района. У многих из них такие же мысли. Все это очень печально. Но ведь существуют дельные программы помощи таким детям.

— Вот именно поэтому Джереми и оказался здесь! И я тоже, ведь я — вожатый-доброволец. Этот летний лагерь вырывает детей из страшной жизни, ставшей для них нормой, и показывает ребятам, что у них есть выбор. Хотя иногда…

— Что «иногда»?

— Иногда мне кажется, что по сути своей это довольно жестоко: дать возможность бросить мимолетный взгляд на рай, а затем вернуть юс обратно, прямо в ад!

Девлин погрузился в грустные размышления, его взгляд был таким нежным и таким пламенным, что Лейси почувствовала, как внутри у нее сладко тает.

— По-моему, этот лагерь по крайней мере дает им какую-то надежду, — проговорил он в конце концов. — Нужно, чтобы они увидели собственными глазами, что жизнь многообразна, что она не ограничивается рамками их квартала. Что существуют более интересные вещи, чем банды и наркотики.

Лейси тяжело вздохнула:

— Я очень беспокоюсь за судьбу Джереми.

Девлин наклонился и, протянув руку, сплел свои большие пальцы с ее пальчиками.

— Позвони, узнай, какие существуют еще программы. Сведи его с комитетом защиты детей «Большие братья» или с какими-нибудь организациями по работе с подростками. Они запишут его в группу, а также и тебя будут держать в курсе его успехов.

Лейси очень удивилась и сжала руку Девлина.

— Как ты догадался?

— О чем?

— О том, что меня интересует, как у него все сложится?

Девлин пожал плечами.

— Потому что, — произнес он торжественно, с любовью в голосе, — это то, что я от тебя ожидаю. Мы ведь с тобой родственные души — ты и я. Зная тебя, я понимаю, что это самое меньшее, что ты сделаешь для него.