Джулия Тиммон - Лицо любви

Кристина расплылась в счастливой улыбке, заулыбалась и Мэри.

— Кофе, должно быть, остыл, — сказала она мужу. — Мы с Кристиной сидим здесь, наверное, с час.

— Болтушки, болтушки! — беззлобно проворчал Ричард, принимаясь варить новый кофе. — Ну признавайтесь, о чем целый час разглагольствовали?

Мэри легонько шлепнула его по спине.

— Конечно, о вещах невероятно важных!

— О каких это таких вещах? — Ричард сел за стол и с шутливой строгостью взглянул сначала на жену, потом на дочь.

— Тебе этого не понять! — воскликнула Мэри.

— Вот-вот! — поддакнула Кристина, без труда подключаясь к обычной в семье игре.

Как здорово, когда есть муж и дети, вдруг подумалось ей. Весело, надежно, не так страшно болеть, стареть. И знаешь, ради чего живешь, уверен в будущем. Молодых поддержат взрослые, потом эти же молодые, повзрослев и окрепнув, помогут старикам.

Она представила, что и у нее семья. Есть любимый муж и общие с ним детки. В доме по утрам и вечерам так же шумно и радостно, и все пропитано любовью друг к другу, даже воздух вокруг.

Она поймала себя на том, что в качестве мужа рисует в воображении Фредерика, вспомнила разговор с матерью и прикусила губу, не зная, как быть.

Может, все действительно не столь страшно, как кажется? — возник в голове вопрос. Не имеет ли смысл побеседовать с ним, пусть даже в последний раз. Обнадеживать себя и ждать чудес не стану, тем не менее, дам ему возможность все объяснить… Здесь побуду, пожалуй, не две недели, а несколько дней. Хорошо, что ничего никому не успела пообещать.

В кухню вошла заспанная Аллегра.

— Что это ты так рано, дружок? — весело спросил отец. — Не заболела ли часом?

Аллегра пихнула его локтем в бок.

— Не дразни меня, пап, а то разобижусь. Я вчера легла с мыслью: встать бы пораньше. Хоть побольше побуду с Кристиной, а то ведь мы так редко видимся.

У Кристины потеплело в груди. Ее младшая сестра была довольно ленивой и не стремилась чего-то добиться в жизни, но отличалась редкой добротой и умела поднять настроение.

Аллегра поцеловала мать и отца, села рядом с Кристиной и обняла ее.

— Как здорово, что ты сумела вырваться, хоть и по уши занята сейчас, — пробормотала она, прислоняя голову к виску Кристины. — Мы ужасно по тебе скучаем, особенно я.

— И я! — одновременно воскликнули Мэри и Ричард.

Все четверо счастливо рассмеялись. Побуду недельку, ну или чуть больше, решила Кристина. Как раз поутихнет гнев, успокоюсь. И на трезвую голову придумаю, как поступить с Фредериком.

Она вернулась в Нью-Йорк отдохнувшая и посвежевшая. О Фредерике размышляла всю неделю, и, хотя сердце холодело каждый раз, когда в памяти всплывали картины из того жуткого дня, страсти в душе улеглись и исчез ослепляющий гнев.

Порог своей квартиры переступила в воскресный полдень и, оглядевшись, решила в ближайшее время изменить облик гостиной и спальни. Чтобы ничто не напоминало о неспокойном прошлом. Включила телефоны, в том числе и сотовый, приготовила кофе и устроилась с кружкой на диване. Руки так и чесались: хотелось скорее взять трубку и позвонить на работу и Беатрис, спросить, как здесь шли дела. Смешно, но из всех произошедших в ее отсутствие событий, волновали главным образом те, что могли быть так или иначе связаны с Фредериком. Звонил ли он в салон? Приезжал ли туда или к Беатрис? Пытался ли найти ее, Кристину, хотел ли узнать, куда она делась? Или не очень-то по этому поводу переживал? А может, вообще был слишком занят семейными заботами?

Сердце на миг сжалось, но Кристина тут же велела себе не хандрить. Возвращаясь из Филадельфии, она решила: что бы дальше ни произошло, больше не вешать нос и не сходить с ума. В конце концов, правильно сказала Беатрис: какой смысл убивать себя из-за того, что у некоторых, с кем сводит тебя судьба, нет совести? Как поступить с Фредериком, окончательно не определила, но сердце чувствовало: история с ним еще не завершена.

Выпью кофе и позвоню Беатрис, подумала она, поднося к губам чашку. А там буду действовать по обстоятельствам. Может, они виделись и разговаривали. Впрочем, Беатрис так на него зла, что вряд ли…

Телефонный звонок раздался столь неожиданно, что Кристина от испуга чуть не выронила чашку. Сердце застучало где-то в ушах, грудь наполнилась чем-то горячим и вязким.

Я поклялась себе, что больше не стану сходить с ума, усмехнулась она, отставляя чашку. Может, не отвечать? Нет. Чего мне бояться?

— Алло? — собственный голос показался ей чужим и незнакомым.

— Кристина? — послышался из трубки низкий голос Фредерика. — Наконец-то ты нашлась! Я звонил тебе целую неделю. — Он, по-видимому, страшно волновался. Волновалась и Кристина — так сильно, как, наверное, никогда прежде.

— Я ездила к родителям, — проговорила она, не зная, какой выбрать тон и как замаскировать тревогу.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Фредерик.

Неужели он прикидывается, что его это волнует? Верится с трудом. Нет, не может такого быть.

— Ничего не случилось, — ответила она, облизнув сухие губы. — Просто я почувствовала, что… — Следовало заранее подготовиться к беседе. Чтобы отвечать, не мешкая, и не выставить себя полной дурой. — В общем, мне надо было съездить, — договорила она, краснея со стыда.

— Почему ты не позвонила мне, отключила сотовый? Почему Беатрис не пожелала со мной разговаривать и сказала забыть о тебе? — Голос Фредерика звучал все более громко и встревоженно.

Кристина вспомнила, как он стоял за руку с другой женщиной в дедовом дворе, и у нее перехватило дыхание. Что было говорить? Я видела тебя с женой? Какого черта ты не сказал мне, что не свободен? Прозвучало бы глупо и весьма недостойно.

— Кристина, умоляю, давай поговорим, — попросил Фредерик настолько измученным голосом, что у Кристины защемило в груди. — Если я надоел тебе, опротивел или не подхожу — так и скажи. Я больше никогда о себе не напомню.

Совершенно сбитая с толку, Кристина растерянно кашлянула.

— Не мучай меня, — взмолился Фредерик. — Горестей мне сейчас, поверь, хватает.

— Что-нибудь стряслось? — вмиг забывая о смущении, гневе и замешательстве, спросила Кристина.

— Да, — убито ответил Фредерик.

— Давай встретимся. Через час в «Форуме».

— Буду ждать тебя, — пробормотал Фредерик, и Кристина отчетливо услышала в его голосе облегчение.

Она торопливо вошла в зал «Форума» без двух минут три. Фредерик уже ждал ее, нетерпеливо барабаня пальцами по покрытому скатертью столику. Ей сразу бросились в глаза произошедшие в нем перемены: он выглядел бледным и заметно осунулся. Кристине при мысли, что она послужила тому виной, сделалось больно и совестно.