Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

когда мы вернулись в её комнату. Она крепко обняла Романа.

— Папа, ты всё равно выиграешь, — пробормотала она в его плечо. — Потому что ты не плохой. Ты мой герой.

Я закрыла глаза. Господи, дайте этому мужчине выдержать.

И мы вышли.

* * *

Зал суда был тишиной в бетоне. Давящей. Холодной.

Лив крепко держала меня за руку. Даже не руку — мизинец, но в этом крошечном движении было больше страха, чем в её взгляде. Роман сидел рядом, мрачно глядя вперёд, не отводя взгляда от судьи. Только когда Лив чуть дёрнулась — он мельком посмотрел на неё и выдохнул. Один раз. Глубоко.

Судья вызвал сторону Вероники.

— Мы повторим, ваша честь, — начал адвокат, — что мой подзащитной угрожала постоянная опасность. У неё остались следы от побоев, справка от врача, фото, подтверждающие всё.

Он поднял их в воздух.

— Мы также знаем, что господин Харпер покинул армию после трагического случая, в котором погиб его батальон. Справка психолога есть в материалах дела. Он был неуравновешен. Опасен. Женщина боялась за свою жизнь и жизнь ребёнка. Именно поэтому она ушла.

Роман даже не шелохнулся. Но я видела, как он стискивает кулаки.

И тогда — раздался глухой скрип двери.

Мужчина в форме вошёл в зал, уверенно, шаг за шагом. Глаза Романа мгновенно расширились.

— Что за… — выдохнул он.

— Алексей Харпер, полиция округа. — Мужчина показал документы. — Хочу представить доказательства, подтверждающие, что справка врача, предоставленная в этом деле — поддельная.

Шум. Перешёптывания. Вероника побледнела. Судья постучал молотком.

— Прошу тишины. Вы уверены в своих словах?

— Абсолютно. Я начал проверку сразу после того, как увидел имя своего брата. У меня есть запись с камеры в клинике, где врач и мисс Вероника обсуждают, как лучше всё подстроить. А также выписка, в которой указано, что в день, когда она якобы получала травмы, она… была в спа-салоне.

Роман обернулся к нему. И медленно встал.

— Ты вернулся? — голос был хриплый, почти удивлённый.

Алексей сжал челюсть.

— Вернулся, сволочь.

Судья попросил предъявить материалы. Пока все копии передавались сторонам, адвокат Вероники пытался что-то мямлить, но суд уже был не на их стороне.

И вот — последняя деталь.

— Ваша честь, — раздался тихий голосок. — Я… хочу сказать.

Лив встала. Дрожала. Но стояла.

— Я… я не хочу жить с мамой. Я боюсь её. Она… она злая. Всегда говорит плохо о папе. Но папа — он хороший. Он меня не бил. Он заботится. Он ночами со мной, когда мне страшно. Он… Он мой герой!

Вероника вспыхнула. Хотела встать, но судья остановил её.

— Достаточно. — Он вздохнул. — Решение вынесено.

Судья поправил очки.

Пауза. Звук бумаги, перевёрнутой с особой тщательностью. Потом — её голос:

— На основании предоставленных доказательств, видеоматериалов, устных и письменных показаний, суд постановляет: опека над несовершеннолетней Лив Харпер полностью и безоговорочно остаётся за отцом, Романом Харпером.

Вероника вскочила.

— Что?! Это подстроено! Это ложь! Вы все в сговоре!

Судья ударил молотком.

— Вероника Кроуфорд, в связи с попыткой фальсификации доказательств, подделкой медицинской документации и дачей ложных показаний, вы временно задержаны до выяснения обстоятельств.

Два офицера встали. Один наклонился:

— Пойдёмте, мэм.

— Вы все с ума сошли! — заорала она, но её уже вели к выходу.

Врач, который сидел сзади, попытался сделать вид, что его это не касается. Но Алексей уже поднялся.

— Доктор Лытин, вы арестованы по тем же статьям. И за попытку подкупа должностного лица — тоже.

Тот побледнел как простыня.

— Подождите… я…

Офицеры подошли и к нему.

Когда дверь закрылась за ними, наступила оглушающая тишина.

Я стояла рядом с Романом. Он молчал. Только плечи медленно опускались вниз, как будто на нём была тонна вины, и кто-то её наконец снял.

Лив обняла его за талию. Он машинально прижал её к себе.

Я шагнула ближе.

— Всё. Всё закончилось.

Роман кивнул. Но глаза его были не на мне, а чуть в сторону. На Алексея.

Тот стоял у стены, не зная, подходить ли.

И тогда Роман, не отпуская Лив, тихо сказал:

— Спасибо… брат.

Алексей чуть кивнул.

— Я мог бы раньше, я знаю. Но я хотя бы пришёл сейчас.

— Поздно — не значит никогда. — Роман выдохнул и усмехнулся. — Вернулся всё-таки, сволочь.

Алексей усмехнулся в ответ.

— Как видишь.

“Братья”

Роман

Мы сидим на лавке у сквера, рядом с шумным магазинчиком, куда Лея и Лив унеслись с восторгом — покупать ей новые свитера, «тёплые и душевные, как папины объятия», сказала Лея и подмигнула Лив, а та заржала и убежала внутрь.

Алексей молчал.

Я тоже.

Сначала просто слушали, как вдалеке визжат колёсики вешалок и как Лив тараторит про цветные пуговицы. Только потом он заговорил:

— Я не знал, что она умерла. Мама. — Голос севший. — Всё это время… я искал повод не возвращаться. А когда узнал… уже поздно было, да?

Я сжал кулак. Не от злости.

Просто больно.

— Поздно, да. Но не навсегда.

Он посмотрел на меня.

— Почему ты не написал?

Я повернулся, уставился в асфальт.

— Потому что был злой. Потому что думал, ты бросил нас. Потому что пахал, как проклятый, чтобы мать не сдохла от боли, пока ты «учился». Потому что тогда я сам себя терял. В крови. В грязи. В армии. В страхе.

Алексей закрыл глаза.

— Я был пацаном. У меня был шанс что-то изменить. Но ты остался с ней, а я — убежал.

— У тебя был шанс стать кем-то. Я это понял только недавно. Тогда — я был злой. А сейчас… я просто устал. — Я оглянулся на стекло магазина, где Лив махала мне через витрину. — Но всё равно держусь. Ради неё.

— Она твоя дочь?

— Лив? — Я усмехнулся. — Она мой воздух.

Потом кивнул. — От Виктории.

— И где она была, пока ты…?

— Она отдала Лив мне. Потом сбежала. А теперь вот… решила вернуться. С исками, адвокатами и дешёвыми манипуляциями.

Алексей покачал головой.

— И ты держишь всё это сам?

— Не совсем. — Я снова посмотрел в сторону магазина. — У меня теперь есть… кое-кто рядом. Лея. Она не просто тут. Она с Лив — как… как будто они знали друг друга всю жизнь.

Алексей чуть улыбнулся.

— Ты влюблён?

Я усмехнулся.

— Слишком. До потери контроля.

— И ты пустил её в свой бар? — он прищурился, с притворной строгостью. — В твою святыню?

— Ага. И даже больше — она его спасла. Сделала новое меню, объединила всех этих чертей на кухне. Даже Майло начал улыбаться чаще. А у Натки теперь отдельный коктейль в честь неё.

Я